от нас нигде не скроетесь: хоть на дне моря, и то отыщем!» Она их за стол 
усадила, всякими яствами накормила и винами напоила. Говорит ей Булат-молодец: 
«Как приедет Кощей с охоты, расспросите его, Василиса Кирбитьевна, где его 
смерть? А теперь нехудо нам спрятаться».
Только что гости успели спрятаться, прилетает с охоты Кощей Бессмертный. 
«Фу-фу! — говорит. — Прежде русского духу слыхом было не слыхать, видом не 
видать, а нониче русский дух воочью является, в уста бросается». Отвечает ему 
Василиса Кирбитьевна: «Сам ты по Руси налетался, русского духу нахватался, так 
он тебе и здесь чудится!» Кощей пообедал и лег отдыхать; пришла к нему Василиса 
Кирбитьевна, кинулась на шею, миловала-целовала, сама приговаривала: «Друг ты 
мой милый! Насилу дождалась тебя; уж не чаяла в живых увидать — думала, что 
тебя лютые звери съели!» Кащей засмеялся: «Дура баба! Волос долог, да ум 
короток; разве могут меня лютые звери съесть?» — «Да где ж твоя смерть?» — 
«Смерть моя в голике, под порогом валяется».
Как скоро Кощей улетел, Василиса Кирбитьевна побежала к Ивану-царевичу. 
Спрашивает ее Булат-молодец: «Ну, где смерть Кощеева?» — «В голике под порогом 
валяется». — «Нет, это он нарочно врет! Надо расспросить его похитрее». 
Василиса Кирбитьевна тотчас придумала: взяла голик вызолотила, разными лентами 
украсила и положила на стол. Вот прилетел Кощей Бессмертный, увидал на столе 
вызолоченный голик и спрашивает, зачем это сделано. «Как же можно, — отвечала 
Василиса Кирбитьевна, — чтоб твоя смерть под порогом валялась; пусть лучше на 
столе лежит!» — «Ха-ха-ха, баба-дура! Волос длинен, да ум короток; разве здесь 
моя смерть?» — «А где же?» — «Моя смерть в козле запрятана». Василиса 
Кирбитьевна, как только Кощей на охоту уехал, взяла убрала козла лентами да 
бубенчиками, а рога ему вызолотила. Кощей увидал, опять рассмеялся: «Эх, 
баба-дура! Волос длинен, да ум короток; моя смерть далече: на море на океане 
есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке — заяц,
 в зайце — утка, в утке — яйцо, а в яйце — моя смерть!» Сказал и улетел. 
Василиса Кирбитьевна пересказала все это Булату-молодцу да Ивану-царевичу; они 
взяли с собой запасу и пошли отыскивать Кощееву смерть.
Долго, ли, коротко ли шли, запас весь приели и начали голодать. Попадается им 
собака со щенятами. «Я ее убью, — говорит Булат-молодец, — нам есть больше 
нечего». — «Не бей меня, — просит собака, — не делай моих деток сиротами; я 
тебе сама пригожусь!» — «Ну, бог с тобой!» Идут дальше — сидит на дубу орел с 
орлятами. Говорит Булат-молодец: «Я убью орла». Отвечает орел: «Не бей меня, не 
делай моих деток сиротами; я тебе сам пригожусь!» — «Так и быть, живи на 
здоровье!» Подходят к океан-морю широкому; на берегу рак ползет. Говорит 
Булат-молодец: «Я его пришибу!» Отвечает рак: «Не бей меня, добрый мо?лодец! Во 
мне корысти не много, хоть съешь — сыт не будешь. Придет время — я сам тебе 
пригожусь!» — «Ну, ползи с богом» — сказал Булат-молодец, посмотрел на? море, 
увидал рыбака в лодке и крикнул: «Причаливай к берегу!» Рыбак подал лодку; 
Иван-царевич да Булат-молодец сели и поехали к острову; добрались до острова и 
пошли к дубу.
Булат-молодец ухватил дуб могучими руками и с корнем вырвал; достал из-под дуба 
сундук, открыл его — из сундука заяц выскочил и побежал что есть духу. «Ах, — 
вымолвил Иван-царевич, — если б на эту пору да собака была, она б зайца 
поймала!» Глядь — а собака уж тащит зайца. Булат-молодец взял его разорвал — из 
зайца вылетела утка и высоко поднялась в поднебесье. «Ах, — вымолвил 
Иван-царевич, — если б на эту пору да орел был, он бы утку поймал!» А орел уже 
несет утку. Булат-молодец разорвал утку — из утки выкатилось яйцо и упало в 
море. «Ах, — сказал царевич, — если б рак его вытащил!» А рак уж ползет, яйцо 
тащит. Взяли они яйцо, приехали к Кощею Бессмертному, ударили его тем яйцом в 
лоб — он тотчас растянулся и умер. Брал Иван-царевич Василису Кирбитьевну, и 
поехали в дорогу.
Ехали-ехали, настигла их темная ночь; раскинули шатер, Василиса Кирбитьевна 
спать легла. Говорит Булат-молодец: «Ложись и ты, царевич; а я буду на часах 
стоять». В глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло 
и сделались двенадцать девиц: «Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы 
нашего брата Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну; 
не будет и вам добра: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести свою 
собачку любимую; она вырвется у псаря и разорвет царевича на мелкие части; а 
кто это слышит да ему скажет, тот по колена будет каменный!» Поутру 
Булат-молодец разбудил царевича и Василису Кирбитьевну, собрались и поехали в 
путь-дорогу.
Настигала их вторая ночь: раскинули шатер в чистом поле. Опять говорит 
Булат-молодец: «Ложись спать, Иван-царевич, а я буду караулить». В глухую 
полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло и стали 
двенадцать девиц: «Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата 
Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну; не будет и вам 
добра: как приедет Иван-царевич домой: велит вывести своего любимого коня, на 
котором сызмала привык кататься; конь вырвется у конюха и убьет царевича до 
смерти. А кто это слышит да ему скажет, тот будет по пояс каменный!» Настало 
утро, опять поехали.
Настигала их третья ночь; разбили шатер и остановились ночевать в чистом поле. 
Говорит Булат-молодец: «Ложись спать, Иван-царевич, а я караулить буду». Опять 
в глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло и стали 
двенадцать девиц: «Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата 
Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну, да и вам добра 
не нажить: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести свою любимую корову, 
от которой сызмала молочком питался, она вырвется у скотника и поднимет