не смог. «Погоди, — говорит, — вот скоро подойдет облачко, так на него закину!» 
— «Э, нет! Как же дедушке без костыля-то быть?» — сказал бесенок, схватил 
чертову дубинку и бросился поскорей в воду.
Погодя немножко опять выскочил: «Дедушка сказал: коли сможешь ты обнести эту 
лошадь кругом озера хоть один раз лишний супротив меня, так заплатит ругу; а не 
то ступай сам в омут». — «Эко диво! Начинай». Чертенок взвалил на спину лошадь 
и потащил кругом озера; разов десять обнес и устал окаянный — пот так и льет с 
рыла! «Ну, теперь мой черед!» — сказал Иванко Медведко, сел на лошадь верхом и 
ну ездить кругом озера: до тех пор ездил, пока лошадь пала! «Что, брат! 
Каково?» — спрашивает чертенка. «Ну, — говорит нечистый, — ты больше моего 
носил, да еще как! — промеж ног; этак мне и разу не обнести! Сколько ж руги 
платить?» — «А вот сколько: насыпь мою шляпу золотом да прослужи у меня год в 
работниках — с меня и довольно!»
Побежал чертенок за золотом, а Иванко Медведко вырезал в шляпе дно и поставил 
ее над глубокой ямою; чертенок носил, носил золото, сыпал-сыпал в шляпу, целый 
день работал, а только к вечеру сполна насыпал. Иванко Медведко добыл телегу, 
наклал ее червонцами и свез на чертенке домой: «Разживайся, батька! Вот тебе 
батрак, а вот и золото»




Солдат избавляет царевну




№153
[718]


Загнали солдата на дальние границы; прослужил он положенный срок, получил 
чистую отставку и пошел на родину. Шел он чрез многие земли, чрез разные 
государства; приходит в одну столицу и останавливается на квартире у бедной 
старушки. Начал ее расспрашивать: «Как у вас, баушка, в государстве — все ли 
здорово?» — «И-и, служивый! У нашего царя есть дочь-красавица Марфа-царевна; 
сватался за нее чужестранный принц; царевна не захотела за него идти, а он 
напустил на нее нечистую силу. Вот уж третий год неможет! Не дает ей нечистая 
сила по ночам спокою; бьется сердечная и кричит без памяти... Уж чего царь ни 
делает: и колдунов и знахарей приводил — никто не избавил!»
Выслушал это солдат и думает сам с собой: «Дай пойду, счастья попытаю; может, и 
избавлю царевну! Царь хоть что-нибудь на дорогу пожалует». Взял шинель, 
вычистил пуговицы мелом, надел и марш во дворец. Увидала его придворная 
прислуга, узнала, зачем идет, подхватила под руки и привела к самому царю. 
«Здравствуй, служба! Что хорошего скажешь?» — говорит царь. «Здравия желаю, 
ваше царское величество! Слышал я, что у вас Марфа-царевна хворает; я могу ее 
вылечить». — «Хорошо, братец! Коли вылечишь, я тебя с ног до головы золотом 
осыплю». — «Только прикажите, ваше величество, выдавать мне все, что требовать 
стану». — «Говори, что тебе надобно?» — «Да вот дайте мне меру чугунных пуль, 
меру грецких орехов, фунт свечей и две колоды карт да изладьте мне чугунный 
прут, чугунную царапку о пяти зубьях да чугунное подобие человека с пружинами». 
— «Ну, хорошо; к завтрему все будет готово».
Вот изготовили, что надо; солдат запер во дворце все окна и двери накрепко и 
закрестил их православным крестом, только одну дверь оставил незапертой и стал 
возле нее на часах; комнату осветил свечами, на стол положил карты, а в карманы 
насыпал чугунных пуль да грецких орехов. Управился и ждет. Вдруг в самую 
полночь прилетел нечистый дух: куда ни сунется — не может войти! Летал-летал 
кругом дворца и увидал, наконец, отворёну дверь; скинулся человеком и хочет 
войти. «Кто идет?» — окликнул солдат. «Пусти, служивый! Я придворный лакей». — 
«Где же ты, халдейская харя, до сих пор таскался?» — «А где был, там теперь 
нету! Дай-ка мне орешков погрызть!» — «Много вас тут, халдеев! Всех по ореху 
оделить, самому ничего не останется». — «Дай, пожалуйста!» — «Ну, возьми!» — и 
дает ему пулю.

Черт взял в рот пулю, давил-давил зубами, в лепешку ее смял, а разгрызть — не 
разгрыз. Пока он с чугунною пулей возился, солдат орехов с двадцать разгрыз да 
съел. «Эх, служивый, — говорит черт, — крепки у тебя зубы!» — «Плох ты, я вижу! 
— отвечал солдат. — Ведь я двадцать пять лет царю прослужил, над сухарями зубы 
притупил, а ты б посмотрел, каков с молодых годов я был!» — «Давай, служивый, в 
карты играть». — «А на что играть-то станем?» — «Известно — на деньги». — «Ах 
ты, халдейская харя! Ну, какие у солдата деньги? Он всего жалованья — три 
денежки в сутки получает, а надо ему и мыла, и ваксы, и мелу, и клею купить и в 
баню сходить. Хочешь — на щелчки играть?» — «Пожалуй!» Начали на щелчки играть. 
Черт наиграл на солдата три щелчка. «Давай, — говорит, — бить стану!» — 
«Догоняй до десятку, тогда и бей; из трех щелчков нечего рук марать!» — 
«Ладно!» Стали опять играть; пришел солдату крестовый хлюст
[719]
, и нагнал он на нечистого десять щелчков. «Ну-ка, — говорит черту, — 
подставляй свой лоб; я покажу тебе, каково с нашим братом на щелчки играть! 
По-солдатски урежу! И другу и недругу закажешь!...»