поскорее вниз и доставай царевну, как там знаешь, чтоб была мне во что бы ни 
стало!»
Собрались все семеро Симеонов, срубили корабль, нагрузили его всяким товаром и 
гостьми?, и все вместе поплыли морем доставать царевну по-за сизыми горами, 
по-за синими морями. Едут, едут между небом и землей, пристают к неведомому 
острову у пристани. А Симеон меньшой взял с собою в путь сибирского кота 
ученого, что может по цепи ходить, вещи подавать, разны немецки штуки выкидать. 
И вышел вор Симеон с своим котом с сибирским, идет по острову, а 
товарищей-ребят просит не выходить на землю, пока он сам не придет назад. Идет 
по острову, приходит в город и на площади пред царевниным теремом забавляется с 
котом ученым с сибирским: приказывает ему вещи подавать, через плетку скакать, 
немецкие штуки выкидать.
На ту пору царевна сидела у окна и завидела неведомого зверя, какого у них нет 
и не водилось отродясь. Тотчас же посылает прислужницу свою узнать, что за 
зверь такой, и продажный али нет? Слушает вор Симеон красную молодку, царевнину 
прислужницу, и говорит: «Зверь мой — кот сибирский; а продавать — не продаю ни 
за какие деньги, а коли крепко кому он полюбится, тому подарить — подарю». Так 
и рассказала прислужница своей царевне, а царевна снова подсылает свою молодку 
к Симеону вору: «Крепко, мол, зверь твой полюбился!»
Пошел Симеон во терем царевнин и принес ей в дар кота своего сибирского; просит 
только за это пожить в ее тереме три дни и покушать царского хлеба-соли, да еще 
прибавляет: «Научить тебя, прекрасная царевна, как играться и забавляться с 
неведомым зверем, с сибирским котом?» Царевна позволила, и вор Симеон остался 
ночевать в царском тереме.
Пошла весть по палатам, что у царевны завелся дивный неведомый зверь; собрались 
все, и царь, и царица, и царевичи, и царевны, и бояре, и воеводы, все глядят, 
любуются — не налюбуются на веселого зверя, ученого кота. Все желают достать и 
себе такого и просят царевну; но царевна не слушает никого, не дарит никому 
своего сибирского кота, гладит его по шерсти шелковой, забавляется с ним день и 
ночь, а Симеона приказывает поить и угощать вволю, чтоб ему было хорошо. 
Благодарит Симеон за хлеб-соль, за угощенье и за ласки, и на третий день просит 
царевну пожаловать к нему на корабль, поглядеть на устройство его и на разных 
зверей виданных и невиданных, ведомых и неведомых, что привез он с собою.
Царевна успросилась у батюшки-царя и вечерком с прислужницами и няньками пошла 
смотреть корабль Симеона и зверей его виданных и невиданных, ведомых и 
неведомых. Приходит; у берега поджидает ее Симеон меньшой и просит царевну не 
прогневаться и оставить на земле нянек и прислужниц, а самоё пожаловать на 
корабль: «Там-де много зверей разных и красивых; какой тебе полюбится, тот и 
твой! А всех одарить, кому что полюбится, — и нянек, и прислужниц — не могим». 
Царевна согласна и приказывает нянькам да прислужницам подождать ее на берегу, 
а сама идет за Симеоном на корабль глядеть дива дивные, зверей чудных. Как 
взошла — корабль и отплыл, и пошел гулять по синему морю. Царь ждет не дождется 
царевны. Приходят няньки и прислужницы, плачутся, рассказывая свое горе. И 
распалился гневом царь, приказывает сейчас же устроить погоню. Снарядили 
корабль, натеснили народу, и погнался царский корабль за царевной. Чуть мреет 
далече — плывет корабль Симеонов и не ведает, что за ним царская погоня летит — 
не плывет! Вот уж близко! Как увидали семь Симеонов, что погоня уж близко, 
вот-вот догонит! — нырнули и с царевной и с кораблем. Долго плыли под водою и 
поднялись наверх тогда, как близко стало до родной земли. А царская погоня 
плавала три дня, три ночи, ничего не нашла; с тем и возвратилась.
Приезжают семь Симеонов с прекрасной царевной домой, глядь — на берегу высыпало 
народу, что гороху, премногое множество! Сам царь поджидает у пристани и 
встречает гостей заморских, семерых Симеонов с прекрасной царевной, с радостью 
великою. Как сошли они на? берег, народ стал кричать и шуметь; а царь поцеловал 
царевну во уста сахарные, повел во палаты белокаменные, посадил за столы 
дубовые, скатерти браные, угостил всякими напитками медовыми и наедками 
сахарными и вскорости отпраздновал свадьбу с душою-царевной — и было веселье и 
большой пир, что на весь крещеный мир! А семи Симеонам дал волю по всему 
царству-государству жить да поживать привольно, торговать беспошлинно, владеть 
землей жалованной безобидно; всякими ласками обласкал и домой отпустил с казной 
на разживу.

Была и у меня клячонка восковые плечонки, плеточка гороховая. Вижу: горит у 
мужика овин; клячонку я поставил, пошел овин заливать. Покуда овин заливал, 
клячонка растаяла, плеточку вороны расклевали. Торговал кирпичом, остался ни 
при чем; был у меня шлык, под воротню шмыг, да колешко
[709]
сшиб, и теперя больно. Тем и сказке конец!





№147
[710]


У одного старичка, у богатого мужичка, не было ни сына, ни дочери; стал он бога 
молить, чтобы послал ему хоть единое детище при жизни на потеху, а по смерти на 
замену. Вот родилось у него в один день семь сынов, и всех их назвали Симеонами.