царевне: как ее достать? Не знат, некого послать! И вспомнил семь Семенов, 
со?звал их, дал службу: достать эту царевну; дал им сколько-то солдатства. 
Семены скоро собрались, все мастера — тяп да ляп, и сделали корабь, сели и 
поплыли. Подплывают под то царство, где была невеста-царевна; один посмотрел с 
высокого шеста, сказал, что царевна теперь одна — украсть можно; другой сковал 
какие-то самые дорогие вещи, и пошли с вором продавать: только дошли, вор 
тотчас и украл царевну. Отсекли якоря, поплыли. Царевна видит, что ее везут, 
обернулась белой лебедью и полетела с корабля. Стрелец не оробел, схватил ружье,
 стрелил и попал ей в левое крыло; вместо собаки кинулся другой Семен, схватил 
лебедь на? море и принес на корабь. Лебедь обернулась опять царевной, только 
лева рука у нее была подстрелена. Лекарь у них свой, тотчас руку у царевны 
вылечил.

Приехали к своему царству здоровы, благополучны, выстрелили из пушки. Царь 
услышал, и забыл уж про Семенов — думат: что за корабь пришел там? «Поди-ка, — 
говорит, — сбегайте, узнайте там». Кто-то сбегал ли, съездил ли; сколь скоро 
доложили царю о семи Семенах вместе с царской невестой, — он обрадовался 
Семеновым трудам, приказал встретить их с честью, с пушечной пальбой, с 
барабанным боем. Только царевна не пошла за царя взамуж: он был уж стар. Он ее 
и спросил, за кого она хочет выйти? Царевна говорит: «За того, кто меня 
воровал!» — а вор Сенька был бравый детина, царевне поглянулся
[707]
. Царь, не говоря больше ни слова, приказал их обвенчать; потом сам захотел на 
спокой, Семена поставил на свое место, а братовей его сделал всех большими 
боярами.





№146
[708]


Жил-был старик со старухой среди поля. Пришел час: мужик богу душу отдал; а 
старуха погодя немного места родила семь близнецов-однобрюшников, что по 
прозванию семь Симеонов. Вот они растут да растут, все один в одного и лицом и 
статьями, и каждое утро выходят пахать землю все семеро. Случилось так, что тою 
стороной ехал царь: видит с дороги, что далеко в поле пашут землю никак 
барщиной — так много народу! — а ему ведомо, что в той стороне не причитается 
барской земли. Вот посылает царь своего конюшего узнать, что за люди такие 
пашут, какого роду и звания, барские или царские, дворовые ли какие или 
наемные? Приходит к ним конюший, спрашивает: «Что вы за люди такие есть, какого 
роду и звания?» Отвечают ему: «А мы такие люди, мать родила нас семь 
Симеонов-однобрюшников, а пашем мы землю отцову и дедину». И рассказывает, 
воротясь, конюший царю все, как слышал. Удивляется царь. «Такого чуда не 
слыхивал я!» — говорит он и тут же посылает сказать семи Симеонам-однобрюшникам,
 что он ждет их к себе в терем на услуги и посылки.
Собрались все семеро и приходят в царские палаты, становятся в ряд. «Ну, — 
говорит царь, — отвечайте: к какому мастерству кто способен, какого ремесла кто 
придерживается?» Выходит старший. «Я, — говорит, — могу сковать железный столб 
сажо?н в двадцать вышиною». — «А я, — говорит второй, — могу уставить его в 
землю». — «А я, — говорит третий, — могу взлезть на него и осмотреть кругом 
далеко-далеко все, что по белому свету творится». — «А я, — говорит четвертый, 
— могу срубить корабль, что ходит по? морю, как по? суху». — «А я, — говорит 
пятый, — могу торговать разными товарами по чужим землям». — «А я, — говорит 
шестой, — могу с кораблем, людьми и товарами нырнуть в море, плавать под водою 
и дале вынырнуть опять, где надо». — «А я — вор, — говорит седьмой, — могу 
украсть, что приглядится иль полюбится». — «Такого ремесла я не терплю в своем 
царстве-государстве, — отвечал сердито царь последнему, седьмому Симеону, — и 
даю тебе три дни сроку выбираться из моей земли куда тебе любо, а всем другим 
шестерым Симеонам приказываю остаться здесь». Пригорюнился седьмой Симеон, 
заслышав речи царские; не знает, как ему быть и что делать. В то время царю 
была по? сердцу красавица царевна, что живет за горами, за морями, и никак не 
мог он достать ее, чтоб ожениться. Вот бояре, воеводы царские и вспомнили, что 
вор, мол, пригодится и, может быть, сумеет похитить чудную царевну, и стали они 
просить царя оставить вора Симеона до поры до времени. Подумал царь и приказал 
его оставить.
Вот на другой день царь собрал бояр своих и воевод и весь народ, приказывает 
семи Симеонам показать свои ремесла. Старший Симеон, не долго мешкая, сковал 
железный столб в двадцать сажо?н вышиною. Царь приказывает своим людям уставить 
железный столб в землю; но как ни бился народ, не мог его уставить. Тогда 
приказал царь второму Симеону уставить железный столб в землю. Симеон второй, 
не долго думая, поднял и упер столб в землю. Затем Симеон третий взлез на этот 
столб, сел на маковку и стал глядеть кругом далече, как и что творится по белу 
свету: и видит синие моря, на них как пятна мреют корабли, видит села, города, 
народа тьму; но не примечает той чудной царевны, что полюбилась царю. И стал 
пуще глядеть во все виды и вдруг заприметил: у окна в далеком тереме сидит 
красавица царевна, румяна, белолица и тонкокожа, аж видно, как мозги 
переливаются по косточкам. «Видишь?» — кричит ему царь. «Вижу». — «Слезай же