[703]



Был себе дед да баба, у них было три сына: два разумных, а третий дурень. 
Первых баба любила, чисто одевала; а последний завсегда был одет худо — в 
черной сорочке ходил. Послышали они, что пришла от царя бумага: «кто состроит 
такой корабль, чтобы мог летать, за того выдаст замуж царевну». Старшие братья 
решились идти пробовать счастья и попросили у стариков благословения; мать 
снарядила их в дорогу, надавала им белых паляниц
[704]
, разного мясного и фляжку горелки и выпроводила в путь-дорогу. Увидя то, 
дурень начал и себе проситься, чтобы и его отпустили. Мать стала его 
уговаривать, чтоб не ходил: «Куда тебе, дурню; тебя волки съедят!» Но дурень 
заладил одно: пойду да пойду! Баба видит, что с ним не сладишь, дала ему на 
дорогу черных паляниц и фляжку воды и выпроводила из дому.

Дурень шел-шел и повстречал старика. Поздоровались. Старик спрашивает дурня: 
«Куда идешь?» — «Да царь обещал отдать свою дочку за того, кто сделает летучий 
корабль». — «Разве ты можешь сделать такой корабль?» — «Нет, не сумею!» — «Так 
зачем же ты идешь?» — «А бог его знает!» — «Ну, если так, — сказал старик, — то 
садись здесь; отдохнем вместе и закусим; вынимай, что у тебя есть в торбе». — 
«Да тут такое, что и показать стыдно людям!» — «Ничего, вынимай; что бог дал — 
то и поснедаем!» Дурень развязал торбу — и глазам своим не верит: вместо черных 
паляниц лежат белые булки и разные приправы; подал старику. «Видишь, — сказал 
ему старик, — как бог дурней жалует! Хоть родная мать тебя и не любит, а вот и 
ты не обделен... Давай же выпьем наперед горелки». Во фляжке наместо воды 
очутилась горелка; выпили, перекусили, и говорит старик дурню: «Слушай же — 
ступай в лес, подойди к первому дереву, перекрестись три раза и ударь в дерево 
топором, а сам упади наземь ничком и жди, пока тебя не разбудят. Тогда увидишь 
перед собою готовый корабль, садись в него и лети, куда надобно; да по дороге 
забирай к себе всякого встречного».

Дурень поблагодарил старика, распрощался с ним и пошел к лесу. Подошел к 
первому дереву, сделал все так, как ему велено: три раза перекрестился, тюкнул 
по дереву секирою
[705]
, упал на землю ничком и заснул. Спустя несколько времени начал кто-то будить 
его. Дурень проснулся и видит готовый корабль; не стал долго думать, сел в него 
— и корабль полетел по воздуху.

Летел-летел, глядь — лежит внизу на дороге человек, ухом к сырой земле припал. 
«Здоров, дядьку!» — «Здоров, небоже». — «Что ты делаешь?» — «Слушаю, что на том 
свете делается». — «Садись со мною на корабль». Тот не захотел отговариваться, 
сел на корабль, и полетели они дальше. Летели-летели, глядь — идет человек на 
одной ноге, а другая до уха привязана. «Здоров, дядьку! Что ты на одной ноге 
скачешь?» — «Да коли б я другую отвязал, так за один бы шаг весь свет 
перешагнул!» — «Садись с нами!» Тот сел, и опять полетели. Летели-летели, глядь 
— стоит человек с ружьем, прицеливается, а во что — неведомо. «Здоров, дядьку! 
Куда ты метишь? Ни одной птицы не видно». — «Как же, стану я стрелять близко! 
Мне бы застрелить зверя или птицу верст за тысячу отсюда: то по мне стрельба!» 
— «Садись же с нами!» Сел и этот, и полетели они дальше.
Летели-летели, глядь — несет человек за спиною полон мех хлеба. «Здоров, 
дядьку! Куда идешь?» — «Иду, — говорит, — добывать хлеба на обед». — «Да у тебя 
и так полон мешок за спиною». — «Что тут! Для меня этого хлеба и на один раз 
укусить нечего». — «Садись-ка с нами!» Объедало сел на корабль, и полетели 
дальше. Летели-летели, глядь — ходит человек вокруг озера. «Здоров, дядьку!» 
Чего ищешь?» — «Пить хочется, да воды не найду». — «Да перед тобой целое озеро; 
что ж ты не пьешь?» — «Эка! Этой воды на один глоток мне не станет». — «Так 
садись с нами!» Он сел, и опять полетели. Летели-летели, глядь — идет человек в 
лес, а за плечами вязанка дров. «Здоров, дядьку! Зачем в лес дрова несешь?» — 
«Да это не простые дрова». — «А какие же?» — «Да такие: коли разбросить их, так 
вдруг целое войско явится». — «Садись с нами!» Сел он к ним, и полетели дальше. 
Летели-летели, глядь — человек несет куль соломы. «Здоров, дядьку! Куда несешь 
солому?» — «В село». — «Разве в селе-то мало соломы?» — «Да это такая солома, 
что как ни будь жарко лето, а коли разбросаешь ее — так зараз холодно 
сделается: снег да мороз!» — «Садись и ты с нами!» — «Пожалуй!» Это была 
последняя встреча; скоро прилетели они до царского двора.
Царь на ту пору за обедом сидел: увидал летучий корабль, удивился и послал 
своего слугу спросить: кто на том корабле прилетел? Слуга подошел к кораблю, 
видит, что на нем всё мужики, не стал и спрашивать, а, воротясь назад в покои, 
донес царю, что на корабле нет ни одного пана, а всё черные люди. Царь рассудил,
 что отдавать свою дочь за простого мужика не приходится, и стал думать, как бы 
от такого зятя избавиться. Вот и придумал: «Стану я ему задавать разные трудные 
задачи». Тотчас посылает к дурню с приказом, чтобы он достал ему, пока царский 
обед покончится, целющей и живущей воды.
В то время как царь отдавал этот приказ своему слуге, первый встречный (тот 
самый, который слушал, что? на том свете делается) услыхал царские речи и 
рассказал дурню. «Что же я теперь делать буду? Да я и за год, а может быть, и 
весь свой век не найду такой воды!» — «Не бойся, — сказал ему скороход, — я за