Изба новая, сырая...» На другой день то же самое случилось с Горынею, а на 
третий день — с Усынею.
Дошла очередь до Сосны-богатыря; приходит к нему баба-яга, требует: «Подавай 
пить-есть!» Он поставил на стол хлеб-соль и жареного гуся. Баба-яга съела и еще 
спрашивает. «Больше нет ничего, мы сами люди заезжие». Она кинулась на богатыря,
 да Сосна-богатырь сам силен, ухватил ее за седые космы, оттаскал и выкинул из 
избы еле живую. Баба-яга поползла на карачках и ушла под большой камень. 
Воротились с охоты товарищи; Сосна-богатырь повел их к этому камню и говорит: 
«Надобно, ребята, поднять его». Они пробовали-пробовали — никто своротить не 
может; а Сосна-богатырь кулаком ударил — камень за версту отлетел. Глянули, а 
на том месте, где камень лежал, пропасть оказалася. «Ну, ребята, надо зверье 
бить да веревки вить!» Набили зверей, нарезали кож, связали длинный ремень, 
прицепили к нему сетку и в той сетке спустили Сосну-богатыря в подземельное 
царство.
Начал он ходить по подземельному царству, набрел на избушку, взошел туда — в 
избушке сидит дочь бабы-яги да ковер вышивает. Увидала гостя и вскрикнула: «Ах, 
Сосна-богатырь! Сейчас моя матушка придет; куда тебя спрятать от нее?» Взяла 
оборотила его в булавку и воткнула в пяльцы. Приходит баба-яга и спрашивает: 
«Кто у тебя в избе?» — «Никого, матушка!» — «Что же русским духом пахнет?» 
Кинулась искать, искала-искала, никого не нашла. Как только баба-яга ушла, 
красная де?вица бросила булавочку об пол — из булавочки явился Сосна-богатырь; 
повела его в чулан, в том чулане два кувшина стоят: в синем — сильная вода, в 
белом — бессильная. «Когда будешь с матушкой драться, выскочи скорей в двери да 
в чулан, выпей всю воду из синего кувшина и перелей в него из белого».
Только успела это рассказать, как прибегает баба-яга и хочет в богатыря 
вцепиться. «Постой, матушка! — говорит ей дочь. — Сделай прежде уговор: если он 
тебя сшибет, пускай даст тебе дух перевести; а если ты его сшибешь, тогда ему 
просить отдыху». Сосна-богатырь и баба-яга сделали такой уговор и бросились 
друг на друга; яга-баба ударила его о?б пол. Красная де?вица сейчас закричала: 
«Матушка! Дай ему отдохнуть». Сосна-богатырь побежал в чулан, выпил из синего 
кувшина всю воду, перелил в него из белого, воротился в избу, ухватил бабу-ягу 
и ударил о?б пол. «Дай дух перевести!» — закричала старуха, вскочила, побежала 
в чулан и напилась бессильной воды. Стали они опять драться; Сосна-богатырь 
ударил ее так сильно, что до смерти убил; положил мертвую на огонь, сжег и 
развеял пепел по ветру. Потом взял он красную де?вицу, посадил в сетки и затряс 
ремнем; богатыри Дугиня, Горыня да Усыня тотчас ее вытащили, опустили опять 
канат, подняли Сосну-богатыря до половины и оборвали ремень. (Сосна-богатырь 
упал; его выносит на Русь огромная птица, он женится на дочери бабы-яги, а 
богатыри, его товарищи, с испугу разбегаются в разные чужедальние земли.)





Надзей папов унук
[663]





№143
[664]



Как не в каким чарстви, не в каким государстви, как жив
[665]
поп, поп удов
[666]
, и как была у евтаго папа доц яго радная. Ета, братиц ты, как ён бярёг яе, и 
как ён ни ездить куды у приход, ён завсягды? вязець ей гастинцыки: що евта 
прихожани знаюць, що ёсь у нашаго папа доц и надабиць ей как-нибудь гастинцыка 
паслаць. И паехав ён у приход — верст за двенадцать дзеревня, ну, ета ён з 
прицастям паехав, и там ён прицастив цалавека; ну, ладна, и прибярягли
[667]
яго воцинна
[668]
харашо. Ну, ён и забыв, щобы гастинца доцки дали, ну, ён и сев з евтим и паехав 
дамов.


И едзиць ён па дароги, и гариць цалавеццая галава на дароги, и уся
[669]
згарела, только попил
[670]
ядин астае?тцы. Ён было праехав, патом и уздумав: «Ще ж я праехав? Видзь 
цалвеццая галава гариць, дай я вазьму, у карман евтат папялок улажу?, связу 
дамов и пагрябу». Ну, узял ён у карман яго и усыпав, сев на? лошадзь апяць и 
паехав дамов. Ну, прияжджаиць к двару, и сувстрикаиць