мясо, спотыкаешься? Или почуял недруга?» — «Есть нам недруг — Буря-богатырь 
коровий сын». — «Молчи, его костей сюда ворона в пузыре не занашивала!» — 
«Врешь ты, чудо-юда, мосальская гу?ба! Я сам здесь третий год погуливаю». — 
«Что же, Буря-богатырь, на моих сестрах али дочерях хочешь жениться?» — «В поле 
съезжаться — родней не считаться; давай воевать». — «А, ты убил моих двух 
братьев, так думаешь и меня победить!» — «Там что бог даст! Только послушай, 
чудо-юда, мосальская гу?ба, ты с конем, а я пешком; уговор лучше всего: 
лежачего не бить».
Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся — и сразу снес три головы; 
в другой разошелся — змей его сшиб. Богатырь кричит: «Стой, чудо-юда! Уговор 
был: лежачего не бить». Чудо-юда дал ему справиться; тот встал — и сразу три 
головы полетели, как кочки. Начали они биться, несколько часов возились, оба из 
сил выбились; у змея еще три головы пропали, у богатыря палица лопнула. 
Буря-богатырь коровий сын снял с левой ноги сапог, кинул в избушку — половину 
ее долой снес, а братья его спят, не слышат; снял с правой ноги сапог, бросил — 
избушка по бревну раскатилася, а братья всё не просыпаются. Буря-богатырь взял 
обломок палицы, пустил в конюшню, где два жеребца стояли, и выломил из конюшни 
дверь; жеребцы прибежали на? мост и вышибли змея из седла вон. Тут богатырь 
обрадовался, подбежал к нему и отсек ему остальные три головы; змеиное туловище 
рассек да в Черное море кинул, а го?ловы под калиновый мост засунул. После взял 
трех жеребцов, свел в конюшню, а сам под калиновый мост спрятался, на мосту и 
кровь не подтер.
Братья поутру проснулись, смотрят — избушка вся рассыпалась, тарелка полна? 
крови; вошли в конюшню — там три жеребца; удивляются, куда делся старший брат? 
Искали его трое суток — не нашли, и говорят промеж себя: «Видно, они убили друг 
друга, а тела их пропали; поедем теперь домой!» Только что коней оседлали, 
приготовились было ехать, Буря-богатырь проснулся и выходит из-под моста: «Что 
же вы, братцы, товарища своего покидаете? Я вас от смерти избавлял, а вы все 
спали и на по?мочь ко мне не приходили». Тут они пали перед ним на колени: 
«Виноваты, Буря-богатырь, большой наш брат!» — «Бог вас простит!» Пошептал он 
над избушкою: «Как прежде была, так и ныне будь!» Избушка явилась по-прежнему — 
и с кушаньем и с напитками. «Вот, братцы, пообедайте, а то без меня, чай, 
замерли; а потом и поедем».
Пообедали и поехали в путь в дорожку; отъехавши версты две, говорит 
Буря-богатырь коровий сын: «Братцы! Я забыл в избушке плеточку; поезжайте 
шажком, пока я за нею слетаю». Приехал он к избушке, слез с своего коня, пустил 
его в заповедные луга: «Ступай, добрый конь, пока не спрошу тебя». Сам 
оборотился мушкой, полетел в избушку и сел на печку.
Немного погодя пришла туда баба-яга и села в передний угол; приходит к ней 
молодая невестка: «Ах, матушка, вашего сына, а моего мужа, погубил 
Буря-богатырь Иван коровий сын. Да я отсмею ему эту насмешку: забегу вперед и 
пущу ему день жаркий, а сама сделаюсь зеленым лугом; в этом зеленом лугу 
оборочусь я колодцем, в этом колодце станет плавать серебряная чарочка; да еще 
оборочусь я тесовой кроваткою. Захотят братья лошадей покормить, сами отдохнуть 
и воды попить; тут-то и разорвет их по макову зернышку!» Говорит ей матка: «Так 
их, злодеев, и надобно!»
Приходит вторая невестка: «Ах, матушка, вашего сына, а моего мужа, погубил 
Буря-богатырь Иван коровий сын. Да я отсмею ему эту насмешку: забегу наперед, 
оборочусь прекрасным садом, через тын будут висеть плоды разные — сочные, 
пахучие! Захотят они сорвать, что кому понравится; тут-то их и разорвет по 
макову зернышку!» Отвечает ей матка: «И ты хорошо вздумала». Приходит третья, 
меньшая невестка. «Ах, матушка, погубил Буря-богатырь Иван коровий сын вашего 
сына, а моего мужа. Да я отсмею ему эту насмешку: оборочусь старой избушкою; 
захотят они обночевать в ней, только взойдут в избушку — тотчас и разорвет их 
по макову зернышку!» — «Ну, невестки мои любезные, если вы их не сгубите, то 
завтрашний день сама забегу наперед, оборочусь свиньею и всех троих проглочу».
Буря-богатырь, сидя на печи, выслушал эти речи, вылетел на улицу, ударился 
оземь и сделался опять молодцем, свистнул-гаркнул молодецким посвистом, 
богатырским покриком: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист 
перед травой». Конь бежит, земля дрожит. Буря-богатырь сел на него и поехал; 
навязал на палочку мочалочку, догоняет своих товарищей и говорит им: «Вот, 
братцы, без какой плеточки я жить не могу!» — «Эх, брат, за какою дрянью 
ворочался! Съехали бы в город, купили бы новую».
Вот едут они степями, долинами; день такой жаркий, что терпенья нет, жажда 
измучила! Вот и зеленый луг, на лугу трава муравая, на траве кровать тесовая. 
«Брат Буря-богатырь, давай лошадей накормим на этой травке и сами отдохнем на 
тесовой кроватке; тут и колодезь есть — холодной водицы попьем». Буря-богатырь 
говорит своим братьям: «Колодезь стоит в степях и в далях; никто из него воды 
не берет, не пьет». Соскочил с своего коня доброго, начал этот колодезь сечь и 
рубить — только кровь брызжет; вдруг сделался день туманный, жара спала, и пить 
не хочется. «Вот видите, братцы, какая вода настойчивая, словно кровь». Поехали 
они дальше.
Долго ли, коротко ли — едут мимо прекрасного сада. Говорит Иван-царевич 
старшему брату: «Позволь нам сорвать по яблочку». — «Эх, братцы, сад стоит в 
степях, в далях; может быть, яблоки-то старинные да гнилые; коли съешь — еще 
хворь нападет. Вот я пойду посмотрю наперед!» Сошел он в сад и начал сечь и 
рубить, перерубил все деревья до единого. Братья на него рассердились, что 
по-ихнему не делает.
Едут они путем-дорогою, пристигает их темная ночь; подъезжают к одной хижине. 
«Брат Буря-богатырь, вишь, дождик заходит, давай обночуем в этой хижинке». —