Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; шел-шел и догнал братьев 
близ Черного моря у калинового моста; у того моста столб стоит, на столбе 
написано, что тут выезжают три змея. «Здравствуйте, братцы» Они ему 
обрадовались и отвечают: «Здравствуй, Буря-богатырь, наш старший брат!» — «Что, 
видно, не вкусно вам — что на столбе написано?» Осмотрелся кругом — около моста 
избушка на курьих ножках, на петуховой головке, к лесу передом, а к ним задом. 
Буря-богатырь и закричал: «Избушка, избушка! Устойся да улягся к лесу задом, а 
к нам передом». Избушка перевернулась; взошли в нее, а там стол накрыт, на 
столе всего много — и кушаньев и напитков разных; в углу стоит кровать тесовая, 
на ней лежит перина пуховая. Буря-богатырь говорит: «Вот, братцы, если б не я, 
вам бы ничего этого не было».
Сели, пообедали, потом легли отдохнуть. Вставши, Буря-богатырь сказывает: «Ну, 
братцы, сегодняшнюю ночь будет выезжать змей шестиглавый; давайте кидать 
жеребий, кому караулить? Кинули — досталось Ивану девкину сыну; Буря-богатырь 
ему и говорит: «Смотри же, выскочит из моря кувшинчик и станет перед тобою 
плясать, ты на него не гляди, а возьми наплюй на него, да и разбей». Девкин сын 
как пришел, так и уснул. А Буря-богатырь, зная, что его братья — люди 
ненадежные, сам пошел; ходит по? мосту да тросточкой постукивает. Вдруг 
выскочил перед ним кувшинчик, так и пляшет; Буря-богатырь наплевал-нахаркал на 
него и разбил на мелкие части. Тут утка крякнула, берега звякнули, море 
взболталось, море всколыхалось — лезет чудо-юда, мосальская гу?ба: змей 
шестиглавый; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: 
«Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой».
Конь бежит, только земля дрожит, из-под ног ископыть по сенной копне летит, из 
ушей и ноздрей дым валит. Чудо-юда сел на него и поехал на калиновый мост; конь 
под ним спотыкается. «Что ты, воронье мясо, спотыкаешься: друга слышишь али 
недруга?» Отвечает добрый конь: «Есть нам недруг — Буря-богатырь коровий сын». 
— «Врешь, воронье мясо! Его костей сюда ворона в пузыре не занашивала, не 
только ему самому быть!» — «Ах ты, чудо-юда! — отозвался Буря-богатырь коровий 
сын, — ворона костей моих не занашивала, я сам здесь погуливаю». Змей его 
спрашивает: «Зачем ты приехал? Сватать моих сестер али дочерей?» — «Нет, брат, 
в поле съезжаться — родней не считаться; давай воевать».
Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся — три головы ему снес, в 
другой раз остальные снес. Взял туловище рассек да и в море бросил, го?ловы под 
калиновый мост спрятал, а коня привязал к ногам девкину сыну, меч-кладенец 
положил ему в головы; сам пошел в избушку и лег спать, как ни в чем не бывал. 
Иван девкин сын проснулся, увидел коня и очень обрадовался, сел на него, поехал 
к избушке и кричит: «Вот Буря-богатырь не велел мне смотреть на кувшинчик, а я 
посмотрел, так господь и коня мне дал!» Тот отвечает: «Тебе дал, а нам еще 
посулил!»
На другую ночь доставалось Ивану-царевичу караулить; Буря-богатырь и ему то же 
сказал об кувшинчике. Царевич стал по мосту похаживать, тросточкой постукивать 
— выскочил кувшинчик и начал перед ним плясать; он на него засмотрелся и заснул 
крепким сном. А Буря-богатырь, не надеясь на брата, сам пошел; по? мосту 
похаживает, тросточкой постукивает — выскочил кувшинчик, так и пляшет. 
Буря-богатырь наплевал-нахаркал на него и разбил вдребезги. Вдруг утка крякнула,
 берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось — лезет чудо-юда, 
мосальская гу?ба; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: 
«Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой».
Конь бежит, только земля дрожит, из ушей и ноздрей дым столбом валит, изо рта 
огненное пламя пышет; стал перед ним как вкопанный. Сел на него чудо-юда змей 
девятиглавый, поехал на калиновый мост; на? мост въезжает, под ним конь 
спотыкается. Бьет его чудо-юда по крутым бедрам: «Что, воронье мясо, 
спотыкаешься — слышишь друга али недруга?» — «Есть нам недруг — Буря-богатырь 
коровий сын». — «Врешь ты! Его костей ворона в пузыре не занашивала, не только 
ему самому быть!» — «Ах ты, чудо-юда, мосальская гу?ба! — отозвался 
Буря-богатырь, — сам я здесь другой год разгуливаю». — «Что же, Буря-богатырь, 
на сестрах моих али на дочерях сватаешься?» — «В поле съезжаться — родней не 
считаться; давай воевать!»
Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся — три головы, как кочки, 
снес; в другой размахнулся — еще три головы снес; а в третий и остальные срубил.
 Взял туловище, рассек да в Черное море бросил, головы под калиновый мост 
запрятал, коня привязал к ногам Ивана-царевича, а меч-кладенец положил ему в 
головы; сам пошел в избушку и лег спать, как ни в чем не бывал. Утром 
Иван-царевич проснулся, увидел коня еще лучше первого, обрадовался, едет и 
кричит: «Эй, Буря-богатырь, не велел ты мне смотреть на кувшинчик, а мне бог 
коня дал лучше первого». Тот отвечает: «Вам бог дал, а мне только посулил!»
Подходит третья ночь, сбирается Буря-богатырь на караул; поставил стол и свечку,
 воткнул в стену ножик, повесил на него полотенце, дал братьям колоду карт и 
говорит: «Играйте, ребята, в карты, да меня не забывайте; как станет свеча 
догорать, а с этого полотенца будет в тарелке кровь прибывать, то бегите скорей 
на? мост, ко мне на подмогу». Буря-богатырь по? мосту похаживает, тросточкой 
постукивает — выскочил кувшинчик, так и пляшет; он на него наплевал-нахаркал и 
разбил на мелкие части. Вдруг утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, 
море всколыхалось — лезет чудо-юда, мосальская гу?ба: змей двенадцатиглавый; 
свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: «Сивка-бурка, 
вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой».
Конь бежит, только земля дрожит, из ушей и ноздрей дым столбом валит, изо рта 
огненное пламя пышет; прибежал и стал перед ним как вкопанный. Чудо-юда сел на 
него и поехал; въезжает на? мост, конь под ним спотыкается. «Что ты, воронье