В некотором царстве, в некотором государстве жил-был король со своей королевою; 
не имели они детей, а жили вместе годов до десяти, так что король послал по 
всем царям, по всем городам, по всем народам — по чернети
[633]
: кто бы мог полечить, чтоб королева забеременела? Съехались князья и бояры, 
богатые купцы и крестьяне; король накормил их досыта, напоил всех допьяна и 
начал выспрашивать. Никто не знает, не ведает, никто не берется сказать, от 
чего б королева могла плод понести; только взялся крестьянский сын. Король 
вынимает и дает ему полну? горсть червонцев и назначает сроку три дня.

Ну, крестьянский сын взяться взялся, а что сказать — того ему и во сне не 
снилося; вышел он из города и задумался крепко. Попадается ему навстречу 
старушка: «Скажи мне, крестьянский сын, о чем ты задумался?» Он ей отвечает: 
«Молчи, старая хрычовка, не досаждай мне!» Вот она вперед забежала и говорит: 
«Скажи мне думу свою крепкую; я человек старый, все знаю». Он подумал: «За что 
я ее избранил? Может быть, что и знает. — Вот, бабушка, взялся я королю сказать,
 от чего бы королева плод понесла; да сам не знаю». — «То-то! А я знаю; поди к 
королю и скажи, чтоб связали три невода шелковые; которое море под окошком — в 
нем есть щука златокрылая, против самого дворца завсегда гуляет. Когда поймает 
ее король да изготовит, а королева покушает, тогда и понесет детище».

Крестьянский сын сам поехал ловить на море; закинул три невода шелковые — щука 
вскочила и порвала все три невода. В другой раз кинул — тож порвала. 
Крестьянский сын снял с себя пояс и с шеи шелковый платочек, завязал эти невода,
 закинул в третий раз — и поймал щуку златокрылую; несказанно обрадовался, взял 
и понес к королю. Король приказал эту щуку вымыть, вычистить, изжарить и подать 
королеве. Повара? щуку чистили да мыли, помои за окошко лили: пришла корова, 
ополощины
[634]
выпила. Как скоро повара щуку изжарили, прибежала девка-чернавка, положила ее 
на блюдо, понесла к королеве, да дорогой оторвала крылышко и попробовала. Все 
три понесли в один день, в один час: корова, девка-чернавка и королева.

Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Чрез несколько времени 
приходит со скотного двора скотница, докладывает королю, что корова родила 
человека. Король весьма удивился; не успел он принять эти речи, как бегут 
сказать ему, что девка-чернавка родила мальчика точь-в-точь как коровий сын; а 
вслед за тем приходят докладывать, что и королева родила сына точь-в-точь как 
коровий — голос в голос и волос в волос. Чудные уродились мальчики! Кто растет 
по годам, а они растут по часам; кто в год — они в час таковы, кто в три года — 
они в три часа. Стали они на возрасте, заслышали в себе силу могучую, 
богатырскую, приходят к отцу-королю и просятся в город погулять, людей 
посмотреть и себя показать. Он им позволил, наказал гулять тихо и смирно и дал 
денег столько, сколько взять смогли.
Пошли добрые мо?лодцы: один назывался Иван-царевич, другой Иван девкин сын, 
третий Буря-богатырь Иван коровий сын; ходили-ходили, ничего не купили. Вот 
Иван-царевич завидел стеклянные шарики и говорит братьям: «Давайте, братцы, 
купим по шарику да станем вверх бросать; кто бросит выше, тот у нас будет 
старший». Братья согласились; кинули жеребий — кому бросать вперед? Вышло 
Иван-царевичу. Он кинул высоко, а Иван девкин сын еще выше, а Буря-богатырь 
коровий сын так закинул, что из виду пропал, и говорит: «Ну, теперь я над вами 
старший!» Иван-царевич рассердился: «Как так! Коровий сын, а хочет быть 
старшим!» На то Буря-богатырь ему отвечал: «Видно, так богу угодно, чтоб вы 
меня слушались».
Пошли они путем-дорогою, приходят к Черному морю, в море клохчет гад. 
Иван-царевич говорит: «Давайте, братцы, кто этот гад уймет, тот из нас будет 
большой!» Братья согласились. Буря-богатырь говорит: «Унимай ты, Иван-царевич! 
Уймешь — будешь над нами старший». Он начал кричать, унимать, гад пуще 
разозлился. Потом начал унимать Иван девкин сын — тоже ничего не сделал. А 
Буря-богатырь закричал да свою тросточку в воду бросил — гаду как не бывало! И 
опять говорит: «Я над вами старший!» Иван-царевич рассердился: «Не хотим быть 
меньшими братьями!» — «Ну так оставайтесь сами по себе!» — сказал Буря-богатырь 
и воротился в свое отечество; а те два брата пошли — куда глаза глядят.
Король узнал, что Буря-богатырь один пришел, и приказал посадить его в 
крепость; не дают ему ни пить, ни есть трое суток. Богатырь застучал кулаком в 
каменную стену и закричал богатырским голосом: «Доложите-ка своему королю, а 
моему названому отцу, за что про что он меня не кормит? Мне ваши стены — не 
стены, и решетки — не решетки, захочу — все кулаком расшибу!» Тотчас 
докладывают все это королю; король приходит к нему сам и говорит: «Что ты, 
Буря-богатырь, похваляешься?» — «Названый мой батюшка! За что про что ты меня 
не кормишь, трое суток голодною смертью моришь? Я не знаю за собой никакой 
вины». — «А куда ты девал моих сыновей, а своих братьев?» Буря-богатырь коровий 
сын рассказал ему, как и что было: «Братья живы-здоровы, ничем невредимы, а 
пошли — куда глаза глядят». Король спрашивает: «Отчего же ты с ними не пошел?» 
— «Оттого, что Ивану-царевичу хочется быть старшим, а по жеребью мне достается».
 — «Ну хорошо! Я пошлю воротить их». Буря-богатырь говорит: «Никто, окромя меня,
 не догонит их; они пошли в такие места — в змеиные края, где выезжают из 
Черного моря три змея шести-, девяти- и двенадцатиглавые». Король начал его 
просить; Буря-богатырь коровий сын собрался во путь во дороженьку, взял палицу 
боевую и меч-кладенец и пошел.