мэргэнам, у которых в руках боевые луки:
— Ближе всего к вам будут дрова на санях. Стреляйте так, чтобы искру высечь из 
дров и зажечь их! За санями будет глыба величиной с быка. Стреляйте так, чтобы 
вдребезги разнести эту глыбу! За нею увидите камень величиной с барана. 
Раздробите его так, чтобы пылинки не осталось! Тогда откроется вам золотая игла.
 Пусть ваши стрелы пройдут сквозь игольное ушко, не задев его. За золотой иглой 
будет серебряная булавка. Срежете напрочь ее головку — и победа будет за вами.
Взялись за дело ханские мэргэны. Когда выстрелил лучший из них — вспыхнули 
дрова на санях, вдребезги разлетелась глыба с быка величиной, от камня с барана 
и пылинки не осталось, прошла стрела сквозь золотое игольное ушко, да не 
тронула серебряной булавочной головки.
Семеро друзей выставили со своей стороны Очень Меткого мэргэна. Выступил он 
вперед, натянул свой лук со словами: «Все преграды преодолей так, как хан 
велит», — и выстрелил.
Раздался звон наконечника с четырьмя отверстиями, занялись пламенем дрова на 
санях, разнесло в щепу глыбу с быка величиной, испепелило камень с барана. 
Прошла стрела сквозь ушко золотой иглы, как сквозь обруч, срезала серебряную 
булавочную головку так, словно ее напрочь срубили. Вспыхнуло оперение 
богатырской стрелы, и дымный след ушел в небо. Долго ждали собравшиеся, когда 
стрела возвратится обратно. Наконец просвистела она над их головами, вонзилась 
в холм и ушла глубоко под землю.
Проиграл хан и этот спор. Отдал дружным парням четыре тысячи золотых. Сложили 
они все деньги вместе, и стало у них восемь тысяч. Взял каждый себе по тысяче, 
а на восьмую решили пир горой устроить. «Еще, — говорят, — одну ночь переночуем 
здесь, а потом и в путь».
В это время прискакали два гонца и, не слезая с коней, прокричали:
— Хан-батюшка приглашает вас завтра пожаловать к нему во дворец.
Стали семеро друзей гадать, что бы это значило. А Самый Чуткий припал ухом к 
земле, прислушался и говорит:
— У хана баранов режут. Десять котлов архи перегнали. Арзу с хорзой приготовили.
 Семь блюд на хойморе поставили. А по краям каждого из семи блюд отравленное 
мясо положили.
— Не иначе как хотят убить нас, — догадались друзья.
Посоветовались они между собой и отправили Менялу к ханской юрте. Спустился 
Меняла через дымоход внутрь юрты, переставил на другие места блюда, которые 
стояли на хойморе и были отравлены, сам же вернулся назад незамеченным.
На другой день друзья как ни в чем не бывало отправились к хану. Приходят, а 
там народу видимо-невидимо. Заняли друзья свои почетные места. Поднялся хан и 
говорит:
— Ешьте, пейте, дорогие гости! Угощайтесь на здоровье!
Принялись семеро друзей за еду. Глядя на них, и остальные гости стали 
закусывать. Съели по кусочку мяса из отравленных блюд самые важные сановники, 
перед которыми эти кушанья оказались по воле Менялы, и повалились замертво.
А семеро друзей все едят да нахваливают жирное мясо. Наелись досыта и пошли со 
двора.
Разгневанный хан призвал тех, кто расставлял блюда на хойморе, призвал поваров 
и приказал снести им головы.
Тем временем пришли семеро друзей к своему костру и говорят между собою: «Куда 
пойдешь на ночь глядя? Давайте переночуем здесь в последний раз, а утром 
пораньше отправимся в путь-дорогу». Стали они спать укладываться, стали гадать: 
«Не задумал ли хан против нас чего-нибудь худшего?» Припал Чуткий-на-ухо к 
земле, послушал-послушал и говорит:
— Хан готовит свое войско, хочет расправиться с нами. Шестьсот всадников 
нападут на нас на ранней зорьке. Никто в ханском стане спать не ложится, воины 
стрелы перебирают, сабли точат.
— Да неужто нам не одолеть их?! — возмутился Поднимающий-что-угодно. — Если они 
вздумают напасть на нас, я возьму самую большую гору и накрою ею ханское 
воинство.
— Зачем тебе утруждать себя? — вступил в разговор Очень Меткий стрелок. — Если 
они нападут, моя стрела с огненным оперением превратит их всех в пыль и пепел. 
Давайте вздремнем, а когда они явятся, разбудите меня.
— Как только враг приблизится, — говорит Глотающий-сколько-влезет, — я проглочу 
соседнее море и выплесну на войско и на этот негостеприимный край. Всех 
потоплю: и всадников, и коней, и праведников, и чертей!
— Нет, — сказал паренек-сирота, — люди ни в чем не виноваты. Если же мы обидим 
невинных, то поднимется весь народ — и тогда нам самим несдобровать. Хорошо бы 
стереть с лица земли ханский дворец, не затронув остальных юрт.
— Будь по-твоему! — говорит Глотающий-сколько-влезет. — Только отойдите в 
сторонку!
Оседлали друзья своих ярко-рыжих коней, поставили их на бугре возле костра, 
погрузили в торока поклажу, сами рядом встали, ждут.
Подошел к морскому берегу Глотающий-сколько-влезет, так жадно припал к воде, 
что всколебалось море, волнами заходило. А потом повернулся в сторону дворца, 
брызнул водой изо рта — небывалый ливень сделался, реки из берегов вышли. 
Подхватил стремительный поток выбежавших на улицу ханских сановников вместе с 
самим ханом и унес в открытое море. Вскоре и ханский дворец не выдержал, 
развалился на глазах, и понесло его со всеми изгородями, амбарами, кладовыми и 
темницами на другой край света да на дно морское. А на том месте, где прежде 
дворец стоял, озеро осталось.
Сели семеро друзей на своих ярко-рыжих коней и поскакали на юго-восток. Ехали,