дом жену с маленьким сыном, ровесником Бата Ошора.
Вскоре после женитьбы стал хан в путь-дорогу собираться. Захотелось ему 
объехать и осмотреть свои бесчисленные стада, а заодно и на зверей поохотиться.
Снарядился хан в охотничьи одежды и на ранней зорьке выехал со двора, оставив 
дома Бата Ошора и новую жену с ее сыном.
Играют дети на улице, а новая ханша глаз с них не спускает. Вот и заметила она, 
что Бата Ошор во всех играх хана изображает, а ее сын — раба. Очень не 
понравилось это ханше, затаила она злобу на Бата Ошора и, когда возвратился хан,
 нашептала ему лживые слова:
— Дорогой муж, когда играют наши дети, то мой сын всегда верховодит, становясь 
ханом-победителем, а Бата Ошор ходит в побежденных. У него плохая судьба. Не 
лучше ли его спровадить со двора?
Услышав это, сильно запечалился хан. Жаль ему сына, но с судьбой не поспоришь.
Когда исполнилось Бата Ошору шестнадцать лет, погрузил отец на девять верблюдов 
пропитания на девяносто дней и строго наказал сыну:
— Отправляйся на далекий запад и добудь во владениях Шаазгай хана его 
волшебного вороного коня. Без добычи не возвращайся.
Делать нечего, отправился Бата Ошор в путь-дорогу. Ехал он, ехал и остановился 
на ночевку. Снял груз с верблюдов, еду готовить начал. Варит еду — и вдруг 
пятеро парней перед ним предстали, словно из-под земли выросли. Бата Ошор снял 
пробу с варева, а названо явившиеся говорят ему:
— Мы тоже проголодались, накорми нас.
— Давайте свои чашки, — не раздумывая, согласился Бата Ошор.
Вынули явившиеся незвано чашки из-за пазухи, а они из человеческих черепов 
сделаны.
— Почему вы едите из такой посуды? — спрашивает Бата Ошор.
— А мы черти, — отвечают те.
Досталось каждому по куску мяса, но черти говорят: «Мы сначала мясо на огне 
поджариваем, чтобы оно измельчилось, а потом едим», — вывалили мясо на угли, 
дождались, пока оно обуглилось, и только после этого съели. Когда черти 
собрались уходить, Бата Ошор спрашивает у них:
— Вы еще вернетесь, чтобы на сон грядущий закусить?
— Нет, мы уже сыты, — сказали черти и ушли.
Остался Бата Ошор один. Расставил он девять верблюдов кругом, а в середине 
круга постелил такую постель, как будто в ней человек спит, сам же спрятался за 
одним из верблюдов. Перед рассветом, в самый сонный час, черти вновь пожаловали.
 Увидели постель и толкуют меж собой: «Вон он спит», — а потом один другого 
подталкивает: «Ты иди!»; а другой в ответ: «Нет, ты!»
Самый главный из них, по имени Жабаадай, подкрался к постели и кинулся на нее. 
Тогда Бата Ошор крикнул из-за верблюда:
— Вы переступили черту круга, и за это я перестреляю вас из лука! Вы же дали 
слово не возвращаться, а сами убить меня вздумали?! — и тут же пустил стрелу в 
Жабаадая. Стрела задела черту нос, и взвыл он, обращаясь к остальным:
— Подайте мне мое лекарство!
А Бата Ошор схватил черта за шкирку и спрашивает:
— За что вы хотели убить меня?
— Не спрашивай и не сердись сильно, — отвечает Жабаадай. — Я отныне стану 
служить тебе верой и правдой.
— А что это за лекарство, которое тебе друзья дали? — не отстает Бата Ошор.
— Оно волшебное, — сказал Жабаадай, намазал себе нос целебным зельем и 
обернулся невидимкой.
Окликнул его Бата Ошор раз, окликнул другой. «Я тут, рядом с тобой», — отвечает 
Жабаадай.
Так и отправились они в путь: Бата Ошор, а рядом — невидимый черт Жабаадай.
Долго ли, коротко ли, доехали до развилки трех дорог и увидали на придорожном 
камне такие слова: «Налево поедешь — коня потеряешь и сам погибнешь. Прямо 
поедешь — останешься живым, но безлошадным. Поедешь направо — быть коню без 
седока». Бата Ошор говорит Жабаа-даю:
— Пока ты невидим, скачи по первой дороге и разузнай все. А я пока чай заварю.
Не успела вода закипеть, как Жабаадай обратно скачет.
— Что ты видел, что узнал? — спрашивает Бата Ошор.
— Видел я юрту, в которой живет злая старуха-толстуха. Но ты не бойся эту 
ведьму, я всегда рядом буду.
Поехали Бата Ошор с Жабаадаем по той дороге. Подъехали к одинокой юрте и 
остановились. Видят: вокруг человеческие черепа валяются. Заходит Бата Ошор в 
юрту и спрашивает у старухи-толстухи:
— Позволь, бабушка, ночь переночевать.
— Это можно, — отвечает старуха. — Но ответь мне, молодец: далеко ли путь 
держишь?
Рассказал ей Бата Ошор про свою нужду, про коня волшебного вороного. Тем 
временем старуха накормила, напоила Бата Ошора, постель постелила. Сама 
отправилась в другой угол, на свою кровать улеглась. А Бата Ошор все думает и 
думает: «Откуда человеческим черепам на старухином дворе взяться?»
— Глаз с нее не спускай, — наказал он Жабаадаю, лег в постель, а сон не идет.
Посреди ночи зашумело-загремело. Вошли в юрту пять парней, пять старухиных 
сыновей. Обрадовалась старуха их приходу:
— Как вам промышлялось, сыночки мои? Как вам воровалось? Что сегодня добыли? 
Если вы голодны, то я вам угощенье приготовила. Гляньте: какой молодец 
спит-почивает, о своей погибели не знает.
— Не голодны мы, — отвечают сыновья. — Со своей добычей приехали: ханскую дочь