И когда Зейн-аль-Мавасиф услышала эти стихи, она поняла, что
   Это Масрур..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот пятьдесят пятая ночь

   Когда же настала восемьсот пятьдесят пятая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Зейн-аль-Мавасиф, услышав стихи, поняла,
что это Масрур, и заплакала вместе со своими невольницами, а  потом  она
сказала: "О Масрур, прошу тебя, ради Аллаха, возвратись назад, чтобы  не
увидел тебя вместе со мной мой муж".  И,  услышав  это,  Масрур  лишился
чувств. А когда он очнулся, они простились друг с другом, и Масрур  про-
изнес такие стихи:
   "Кричит об отъезде на заре их погонщик
   Пред утром, и ветерок несет его голос.
   И вот, оседлав животных, быстро снялись они.
   Вперед караван спешит под пенье вожатых.
   И землю благоуханьем со всех сторон обдав,
   Они ускоряют ход по ровной долине.
   Душой овладев моей в любви, они двинулись,
   Следами обманут их я был в это утро.
   Соседи! Хотел бы я совсем их не покидать,
   И землю я омочил текущей слезою.
   О сердце! Что сделала, когда далеко они,
   Разлуки рука с душой - того не желал я!"
   И Масрур продолжал оставаться  вблизи  каравана,  плача  и  рыдая,  и
Зейн-аль-Мавасиф уговаривала его вернуться раньше утра из опасения позо-
ра. И Масрур подошел к носилкам и попрощался с ней еще раз  взглядом,  и
его покрыло беспамятство на долгое время, а очнувшись,  он  увидел,  что
путники уходят. И он обернулся в их сторону и  произнес  нараспев  такие
стихи:
   "Коль ветер близости ее подует,
   Влюбленный сетует на муки страсти.
   Вот веет на него дыханием утра,
   И он очнулся будто бы на небе.
   Лежит больной на ложе он недуга
   И плачет кровью слез своих обильных.
   Соседи двинулись, и сердце с ними,
   Меж путников, погонщиком ведомых.
   Клянусь Аллахом, ветер лишь подует,
   Как на глазах к нему я устремляюсь".
   И потом Масрур вернулся к дому в крайней тоске и увидел, что он поки-
нут любимыми. И Масрур так заплакал, что замочил свою одежду, и его пок-
рыло беспамятство, и душа его чуть не вышла из  тела,  а  очнувшись,  он
произнес такие два стиха:
   "О сжалься, стан, - унижен я, в позоре,
   Худеет тело, и слезы льют струею.
   Подуй на пас их ветра благовонием,
   Чтобы душа больная исцелилась".
   И когда Масрур вернулся домой, он смутился духом из-за всего этого, и
глаза его заплакали, и он пробыл в таком состоянии десять дней.
   Вот что было с Масруром. Что же касается Зейн-альМавасиф, то она  по-
няла, что удалась против нее хитрость, и ее муж ехал с ней в течение де-
сяти дней, а потом он поселил ее в одном из городов. И  Зейн-аль-Мавасиф
написала Масруру письмо и отдала его своей невольнице  Хубуб  и  сказала
ей: "Отошли это письмо Масруру, чтобы он узнал, как удалась  против  нас
хитрость и как еврей нас обманул". И невольница взяла  у  нее  письмо  и
послала его Масруру. И когда письмо пришло к нему, дело  показалось  ему
тяжким. И он так плакал, что замочил землю, и написал письмо,  и  послал
его Зейн-аль-Мавасиф, заключив его такими двумя стихами:
   Если путь мне найти, скажи, к вратам утешенья,
   Утешиться как тому, кто в огненном жаре?
   Прекрасны как времена, теперь миновавшие!
   О, если б из них могли вернуться мгновенья!"
   И когда это письмо дошло до Зейн-аль-Мавасиф, она взяла его и  прочи-
тала и, отдав его своей невольнице Хубуб, сказала ей: "Скрывай  это  де-
ло".  И  муж  ее  понял,  что  они  обмениваются  посланиями,   и   взял
Зейн-аль-Мавасиф и ее невольницу и проехал с ними расстояние в  двадцать
дней пути, а потом он поселился с ними в одном из городов.
   Вот что было с Зейн-аль-Мавасиф. Что же касается Масрура, то ему  пе-
рестал быть приятен сон, и не поселялся в нем покой, и не  было  у  него
терпения, и когда он был в таком состоянии, в какую-то  ночь  его  глаза
задремали, и он увидел во сне, что Зейн-аль-Мавасиф подошла к нему в са-
ду и начала его обнимать. И он пробудился от сна и не увидел ее,  и  его
ум улетел, и смутилось его сердце, и глаза его  наполнились  слезами,  и
сердце его охватило крайнее волненье, и он произнес такие стихи:
   "Привет той, чей призрак ночью нас посетил во сне,
   Тоску взволновав мою и страсть лишь усилив.
   И вот пробудился я от сна, весь взволнованный