| |
И если не стерпишь ты того, чем убита я,
Покрой эти строки пылью, прахом засыпь их ты.
Питом поезжай в края востока и запада
И будь терпелив - Аллах такие судил дела.
И потом она подошла к третьей двери и написала на ней такие стихи:
Потише, Масрур! Когда ты дом посетишь се,
Ты к двери пройди и строки ты прочитай на ней.
Обет не забудь любви, правдивым ты если был -
Ведь сколько вкусило женщин горечь и сладость дней.
Аллахом молю, Масрур, ты близость к ней не забудь -
Оставила для тебя ведь радости все она.
О, плачь о днях близости и дивной усладе их,
С приходом твоим завесы были отброшены.
Так странствуй же ты за нами в дальних краях, Масрур,
В моря погружайся их и земли их исходи.
Далеко ушли теперь сближения вечера,
Глубокая тьма разлуки свет погасила их.
Аллах, сохрани былые дни - дивна радость их
В прекрасном саду надежд, где рвали мы их цветы!
Зачем не продлились эти дни, как хотела я!
Аллах пожелал, чтоб дни, придя, уходили вновь.
Вернутся ли снова дни, и будем ли вместе мы?
Я буду верна, и дни исполнят тогда обет.
И знай, что дела мирские держит в деснице тот,
Кто чертит в предвечном сроки их на скрижали лба [625],
А потом она заплакала сильным плачем и вернулась в дом, плача и ры-
дая, и стала она вспоминать то, что прошло, и воскликнула: "Слава Алла-
ху, который судил нам это!" И затем усилилось ее горе из-за разлуки с
любимым и оставления родных мест, и она произнесла такие стихи:
"Привет над тобой Аллаха, о опустевший дом!
Окончили дни в тебе теперь свои радости.
О голубь домашний мой, ты плача не прекращай
О той, кто луну свою и месяц покинул вновь.
Потише, Масрур, рыдай, утративши нас теперь;
Лишившись тебя, лишились света глаза мои.
О, если бы видели глаза твои наш отъезд
И пламя в душе моей, все ярче пылавшее!
То время ты не забудь под тенью густой садов,
Что вместе нас видели и скрыли завесою".
И потом Зейн-аль-Мавасиф пошла к своему мужу, и тот поднял ее на но-
силки, которые сделал для нее, и когда Зейн-аль-Мавасиф оказалась на
спине верблюда, она произнесла такие стихи:
"Привет над тобою Аллаха, о опустевший дом!
Как долго сносить в тебе пришлось нам несчастия!
О, если б средь стен твоих порвались дни времени
И в пылкой любви моей была бы убита я!
Скорблю я вдали и изнываю по родине,
Любимый, не знаю я, что ныне случилось,
О, если бы знать мне, будет ли возвращение
Такое же ясное, как было нам ясно встарь?"
И ее муж сказал ей: "О Зейн-аль-Мавасиф, не печалься о разлуке с тво-
им жилищем - ты вернешься в него в скором времени". И он принялся успо-
каивать ее сердце и уговаривать ее, и потом они двинулись, и выехали за
город, и поехали по дороге, и поняла Зейн-аль-Мавасиф, что разлука
действительно совершилась, и показалось ей это тяжким.
А Масрур при всем этом сидел у себя в доме и размышлял о своей любви
и своей возлюбленной. И почуяло его сердце разлуку, и он поднялся на но-
ги в тот же час и минуту и шел, пока не пришел к ее жилищу, и увидел он,
что двери закрыты, и заметил стихи, которые написала Зейн-аль-Мавасиф. И
он начал читать надпись на первой двери и, прочитав ее, упал на землю
без чувств, а очнувшись от обморока, он открыл первую дверь и подошел ко
второй двери и увидел, что написала Зейн-альМавасиф, и на третьей двери
также.
И когда он прочитал все эти надписи, его страсть, тоска и любовь ус-
покоились, и он пошел по ее следам, ускоряя шаги, и нагнал караван. И он
увидел Зейн-альМавасиф в конце каравана, - а ее муж был в начале карава-
на из-за своих вещей. И, увидев ее, Масрур уцепился за носилки, плача и
горюя от мучений разлуки, и произнес такие стихи:
"Если б знать, за какой нас грех поразили
Стрелы дали и долголетней разлуки!
Счастье сердца, пришел однажды я к дому -
А от страсти сильна была моя горесть -
И увидел, что дом твой пуст и разрушен,
И в любви горевал своей и стонал я.
И спросил о желанной я стены дома:
"Куда скрылась, залогом взяв мое сердце?"
И сказали: "Оставила она дом свой,
И в душе она страсть свою затаила".
Написала ряд строк она на воротах -
Поступают так верные среди тварей".
|
|
