льницы заперли передо мной ворота и склонились к другому". И от  вели-
кого огорчения он принялся повторять такие стихи:
   "Срок долгий провел Масрур, живя в наслаждении,
   И сладость узнал он дней и жизни, что кончилась.
   Противится мне судьба и та, кого я люблю,
   А сердце мое огнем сильней и сильней горит.
   Безоблачна была жизнь с прекрасной и кончилась,
   Но все же по-прежнему ты в прелесть ее влюблен.
   Глаза мои видели всю прелесть красот ее,
   И сердце мое теперь охвачено страстью к ней.
   И долго она меня поила с охотою
   Из нежных прекрасных уст вином, когда жаждал я.
   Зачем же, о соловей, меня покидаешь ты
   И ныне приветствуешь другого влюбленного?
   Увидел глазами я дела весьма дивные,
   Проснулись мои глаза, а раньше смыкал их сон.
   Я видел, что милая сгубила мою любовь
   И птица моя теперь летает не надо мной,
   Я богом миров клянусь! Захочет когда свой суд
   Над тварями он свершить, - немедля вершит его.
   Я сделаю то, чего достоин обидчик мой, -
   По глупости он моей сближенья достиг с женой".
   И когда Зейн-аль-Мавасиф услышала эти стихи, у нее затряслись поджил-
ки, и желтым стал цвет ее лица, и она спросила свою невольницу: "Слыхала
ли ты это стихотворение?" - "Я никогда в жизни не слыхала, чтобы он  го-
ворил такие стихи, но пусть себе говорит то, что  говорит",  -  отвечала
невольница.
   И когда муж Зейн-аль-Мавасиф убедился, что это дело истинное, он  на-
чал продавать все, чем владела его рука, и сказал в  душе:  "Если  я  не
удалю их от родины, они никогда не отступятся от того, что делают". И он
продал все свои владения и написал поддельное письмо, а потом он  прочи-
тал его своей жене и сказал, что оно пришло от сыновей его дяди и содер-
жит просьбу, чтобы они с женой их посетили". - "А сколько времени  мы  у
них пробудем?" - спросила Зейн-аль-Мавасиф. И ее муж сказал: "Двенадцать
дней". И она согласилась поехать и спросила: "Брать ли мне с  собой  ко-
го-нибудь из невольниц?" - "Возьми Хубуб и Сукуб и оставь здесь  Хутуб",
- ответил ее муж. А потом он приготовил для женщин  красивые  носилки  и
собрался уезжать. И Зейн-альМавасиф послала сказать Масруру: "Если прой-
дет срок, о котором мы условились, и мы не вернемся, знай, что муж  сде-
лал с нами хитрость, и придумал для нас ловушку, и отдалил нас  друг  от
друга. Не забывай же уверений и клятв, которые между нами, - я боюсь его
хитрости и коварства".
   И ее муж приготовился для путешествия, а Зейн-альМавасиф  стала  пла-
кать и рыдать, и не было ей покоя ни ночью, ни днем. И когда ее муж уви-
дел это, он не стал ее порицать. И, увидев, что ее муж обязательно  пое-
дет, Зейн-аль-Мавасиф собрала свои материи и вещи, и сложила все  это  у
своей сестры, и рассказала ей обо всем, что случилось, а потом она  поп-
рощалась с нею и вышла от нее плача. И она вернулась к себе домой и уви-
дела, что ее муж привел верблюдов и начал накладывать на них тюки, и  он
приготовил  для  Зейн-аль-Мавасиф  самого  лучшего  верблюда.  И   когда
Зейн-аль-Мавасиф увидела, что разлука с Масруром неизбежна, она не  зна-
ла, как поступить. И случилось, что ее муж вышел по  какому-то  делу,  и
тогда она подошла к первой двери и написала на ней такие стихи..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот пятьдесят четвертая ночь

   Когда же настала восемьсот пятьдесят  четвертая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что когда  Зейн-аль-Мавасиф  увидела,
что ее муж привел верблюдов, и поняла, что он уезжает, она не знала, как
поступить. И случилось, что ее муж вышел по какому-то делу, и тогда  она
подошла к первой двери и написала на ней такие стихи:
   О голубь домашний мой, от нас передай привет
   Ты любящего любимым в час расставания.
   Скажи ему, что всегда останусь печальной я
   И буду жалеть о прежней жизни, столь милой нам.
   Любимый мой также ведь все время безумствует,
   И также по радости минувшей тоскует он.
   Мы в радости провели и счастье не малый срок,
   И близостью наслаждались и днем мы с ним.
   Но только очнулись мы, раздался над нами крик
   Разлучника-ворона: вещал о разлуке он.
   Уехали мы, оставив дом наш пустынею.
   О, если бы мы жилищ своих не оставили!
   И потом она подошла ко второй двери и написала на ней такие стихи:
   Аллахом молю, к дверям пришедший, взгляни теперь
   На прелесть любимого во тьме и скажи другим,
   Что плачу я, вспомнив близость с ним, и скорблю о ней,
   И нету конца слезам, во плаче струящимся.