том кушанья убрали и принесли вино, и Зейн-аль-Мавасиф  села  напротив
Масрура и стала смотреть на него, и он смотрел на нее, пока день не про-
шел. И Масрур ушел домой, и в сердце его пылал огонь, а что касается му-
жа Зейн-аль-Мавасиф, то он все думал о тонком поведении своего  товарища
и об его красоте.
   Когда же наступил вечер, его жена подала ему кушанье, чтобы он поужи-
нал, как обычно. А у него в доме была птица соловей, и, когда он садился
есть, эта птица подлетала к нему, и ела вместе с ним, и порхала  у  него
над головой, и эта птица привыкла к Масруру, и порхала  над  ним  всякий
раз, как он садился за еду, и когда Масрур ушел и пришел ее хозяин, пти-
ца не узнала его и не приблизилась к нему. И купец стал думать  об  этой
птице и ее отдалении от него. Что же касается Зейн-аль-Мавасиф,  то  она
не засыпала, и ее сердце было занято Масруром,  и  продолжалось  это  на
второй вечер и на третий вечер. И еврей понял, в чем дело с его женой, и
стал наблюдать за ней, когда ее ум был занят, и заподозрил ее, а на чет-
вертую ночь он пробудился в полночь от сна, и услышал, что его жена бор-
мочет во сне и говорит о Масруре, хотя спит в объятиях мужа, и это пока-
залось купцу подозрительным, но он скрыл свое дело.
   А когда наступило утро, он пошел к себе в лавку и сел в ней, и, когда
он сидел, вдруг подошел Масрур и приветствовал его.  И  купец  возвратил
ему приветствие и молвил. "Добро пожаловать, брат мой! - И потом сказал:
"Я стосковался по тебе". И он просидел, беседуя  с  Масруром,  некоторое
время и затем сказал ему: "Пойдем, о брат мой, в мое жилище  и  заключим
договор о братстве". И Масрур отвечал: "С любовью и охотой!"
   И когда они пошли к дому, еврей пошел вперед и рассказал своей жене о
приходе Масрура и о том, что он хочет с ним торговать и  побрататься,  и
сказал: "Приготовь нам хорошую комнату и обязательно  приходи  к  нам  и
посмотри на братанье". - "Заклинаю тебя Аллахом, - сказала ему  жена,  -
не приводи меня к этому постороннему человеку! Нет у меня желания прихо-
дить к нему". И ее муж промолчал и велел невольницам подавать кушанья  и
напитки, и затем он позвал птицу соловья, и птица опустилась на колени к
Масруру и не узнала своего хозяина. И тогда купец спросил: "О  господин,
как твое имя?" И Масрур ответил: "Мое имя Масрур". А дело в том, что же-
на купца всю ночь произносила во сне это имя. И купец  поднял  голову  и
увидел, что его жена смотрит на Масрура и делает ему  знаки  и  указания
бровью, и понял он тогда, что хитрость против него удалась. "О господин,
- сказал он, - дай мне отсрочку - я приведу сыновей моего  брата,  чтобы
они присутствовали на братанье". - "Делай что тебе вздумается", -  отве-
тил Масрур. И муж Зейн-аль-Мавасиф поднялся и вышел из дома и подошел  к
той комнате сзади..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот пятьдесят третья ночь

   Когда же настала восемьсот пятьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что  муж  Зейн-аль-Мавасиф  сказал  Масруру:
"Дай мне отсрочку, я приведу сыновей моего брата, чтобы они  присутство-
вали при договоре о братанье между мной и тобой". И потом он пошел и по-
дошел к той комнате сзади и остановился. А в том месте было окно, возвы-
шавшееся над обоими влюбленными, и купец подошел к нему и  стал  на  них
смотреть, а они его не видели.
   И вдруг Зейн-аль-Мавасиф спросила свою невольницу Сукуб:  "Куда  ушел
твой  господин?"  И  когда  девушка  ответила:  "Он  вышел   из   дома",
Зейн-аль-Мавасиф сказала ей: "Запри ворота и заложи их железом. Не отпи-
рай их, пока он не постучится, и сначала уведоми меня". И невольница от-
ветила: "Так и будет". А муж Зейн-аль-Мавасиф, при всем этом,  видел  их
обстоятельства. А потом Зейн-аль-Мавасиф взяла чашу и налила ее  розовой
водой и положила туда тертого мускуса и подошла к Масруру. И тот поднял-
ся, и пошел ей навстречу, и воскликнул:  "Клянусь  Аллахом,  твоя  слюна
слаще этого напитка!" И Зейн-аль-Мавасиф стала его поить, и он поил  ее,
а потом она обрызгала его розовой водой, от темени до ступни, и  благоу-
ханье распространилось по всей комнате. И при всем этом, ее муж  смотрел
на них и дивился силе их любви, и его сердце  наполнилось  гневом  из-за
того, что он увидел, и его взяла ярость, и он  взревновал  великою  рев-
ностью.
   И он подошел к воротам и увидел, что они заперты, и  постучал  в  них
сильным стуком от великого гнева, и невольница сказала: "О госпожа,  мой
господин пришел". - "Отопри ему ворота, пусть бы не  воротил  его  Аллах
благополучно!" - молвила Зейн-аль-Мавасиф. И Сукуб подошла к  воротам  и
отперла их. "Чего ты запираешь ворота?" - спросил  ее  господин.  И  она
сказала: "В твое отсутствие они так и были заперты и  не  отпирались  ни
ночью, ни днем". - "Ты хорошо сделала, это мне нравится",  -  молвил  ее
хозяин и вошел к Масруру, смеясь, и скрыл свое дело и сказал: "О Масрур,
уволь нас от братанья на сегодняшний день  -  мы  побратаемся  в  другой
день, не сегодня". - "Слушаю и повинуюсь, делай что тебе вздумается",  -
ответил Масрур.
   И потом он ушел в свое жилище, а муж Зейн-аль-Мавасиф  стал  раздумы-
вать о своем деле, не зная, как ему поступить, и его ум был до крайности
смутен, и он говорил про себя: "Даже соловей и тот меня не узнал, а  не-
в