р приготовил роскошный подарок и принес его девушке и сел подле нее. И
они провели так несколько дней, пребывая в счастливейшей жизни.
   А потом, в какой-то день пришло к Зейн-аль-Мавасиф от ее мужа письмо,
в котором говорилось, что он скоро к  ней  приедет,  и  Зейн-аль-Мавасиф
сказала про себя: "Да не сохранит его Аллах и да не продлит  его  жизнь!
Когда он к нам приедет, наша жизнь замутится. О, если бы я лишилась  на-
дежды его видеть".
   И когда пришел к ней Масрур и начал с ней разговаривать, как  обычно,
она сказала ему: "О Масрур, пришло к нам письмо от моего мужа,  и  гово-
рится в нем, что он скоро вернется из путешествия. Что  же  нам  делать,
когда ни один из нас не может жить без другого?" - "Я не знаю,  что  бу-
дет, - ответил Масрур, - и ты осведомленнее и лучше знаешь  нрав  твоего
мужа, тем более что ты одна из самых умных женщин и знаешь  хитрости,  и
ухитришься так, как не могут ухитриться мужчины". - "Это  человек  тяже-
лый, - сказала Зейн-аль-Мавасиф, - и он ревнует женщин своего  дома.  Но
когда он приедет после путешествия и ты услышишь о его приезде,  приходи
к нему, поздоровайся с ним, сядь с ним рядом и скажи ему: "О брат мой, я
москательщик", - и купи у него каких-нибудь москательных товаров.  Приди
к нему несколько раз и затягивай с ним разговоры, и что бы  он  тебе  ни
приказал - не перечь ему, и, может быть, то, что я придумаю, будет  под-
ходящим". И Масрур отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" И потом  он  вышел  от
нее, и запылал в его сердце огонь любви.
   А когда муж Зейн-аль-Мавасиф приехал домой, она обрадовалась его при-
езду и сказала ему: "Добро пожаловать!" - и приветствовала его. И ее муж
посмотрел ей в лицо и увидел на нем желтизну. (А Зейн-аль-Мавасиф вымыла
лицо шафраном и проделала над ним какие-то женские хитрости.) И он спро-
сил ее, что с ней, и Зейналь-Мавасиф ответила, что  она  с  невольницами
больна со времени его отъезда,  и  сказала:  "Наши  сердца  были  заняты
мыслью о тебе из-за твоего долгого отсутствия". И она  стала  ему  жало-
ваться на тяжесть разлуки и плакать проливными слезами и говорила: "Если
бы с тобой был товарищ, мое сердце не несло бы всей этой заботы.  Закли-
наю тебя Аллахом, о господин мой, не езди больше без товарища и не  пре-
рывай о себе сведений, чтобы я была за тебя спокойна сердцем и душой..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот пятьдесят вторая ночь

   Когда же настала восемьсот пятьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что когда  Зейн-аль-Мавасиф  сказала  своему
мужу: "Не езди больше без товарища и не прерывай сведений о себе,  чтобы
я была спокойна за тебя и сердцем и душой", - он ответил ей: "С  любовью
и охотой! Поистине, твое приказание правильно, и твое мнение верно. Твоя
жизнь дорога моему сердцу, и будет лишь то, что ты хочешь".
   И затем он пошел к себе в лавку, и отпер ее, и сел продавать на  рын-
ке. И когда он был у себя в лавке, вдруг подошел Масрур  и  пожелал  ему
мира и, сев с ним рядом, начал ему  говорить:  "Да  продлит  Аллах  твою
жизнь!" И он посидел, беседуя с ним, некоторое время,  а  затем  вытащил
мешок, развязал его и, вынув оттуда золота, дал его мужу  Зейн-аль-Мава-
сиф и сказал: "Дай мне на эти динары разных москательных товаров,  чтобы
я продал их в своей лавке". И муж ее отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" -  и
дал ему то, что он потребовал. И Масрур заходил  к  нему  так  несколько
дней подряд, и муж Зейн-аль-Мавасиф обратился к нему и сказал: "Мне  ну-
жен человек, чтобы вступить с ним в компанию для торговли". И Масрур от-
ветил: "И мне тоже нужен человек, чтобы вступить с ним  в  компанию  для
торговли, так как мой отец был купцом в стране Йеменской и  оставил  мне
большие богатства, и я боюсь, что они пропадут".
   И тогда муж Зейн-аль-Мавасиф обратился к нему и сказал:  "Не  желаешь
ли ты стать моим товарищем, и я тоже стану твоим товарищем и  приятелем,
и другом в путешествии и на месте, и буду учить тебя продавать  и  поку-
пать, и брать, и отдавать". И Масрур отвечал: "С любовью  и  охотой!"  И
еврей взял его и привел в свое жилище и посадил в проходе, а сам вошел к
своей жене Зейн-аль-Мавасиф и сказал ей: "Я взял одного человека в това-
рищи и позвал его на угощенье. Приготовь же  нам  хорошее  угощенье".  И
Зейн-аль-Мавасиф обрадовалась и поняла, что это  Масрур,  и  приготовила
роскошный пир и сделала прекрасные кушанья от радости, что пришел Масрур
и что ее хитрый замысел удался.
   И когда Масрур вошел в дом мужа Зейн-аль-Мавасиф,  тот  сказал  своей
жене: "Выйди со мной к нему, и приветствуй его, и скажи ему: "Ты нас об-
радовал!" Но Зейналь-Мавасиф рассердилась и воскликнула: "Ты ведешь меня
к чужому, постороннему человеку! Прибегаю к Аллаху! Хотя бы ты  разрезал
меня на кусочки, я не появлюсь перед ним". -  "Почему  ты  стыдишься?  -
спросил ее муж. - Он христианин, а мы - евреи, и мы будем товарищами". -
"Я не желаю идти к постороннему человеку, которого никогда не видел  мой
глаз, и я его не знаю", - ответила Зейн-аль-Мавасиф. И ее  муж  подумал,
что она правдива в своих словах.
   И он до тех пор обхаживал ее, пока она не поднялась. И тогда она  за-
вернулась в покрывало, взяла кушанье и вышла к Масруру и  приветствовала
его. И он склонил голову к земле, словно стесняясь, и купец увидел,  что
он понурился, и подумал: "Это несомненно постник". И они поели досыта, а
п