Горит во мне страсть, клянусь я.
   И любящих нет мне равных!"
   Она мне: "Когда ты любишь
   И хочешь со мной сближенья,
   Я много желаю денег,
   Превыше подарков всяких.
   Одежд от тебя хочу я
   Из шелка, ценой высоких,
   И мускуса за ночь страсти
   Хочу я четверть кинтара.
   Коралл мне нужен и жемчуг,
   И редкий и драгоценный.
   Хочу серебра и злата
   В уборах, ценой высоких".
   Явил я благую стойкость,
   Хоть сильно горел я страстью,
   И близость она дала мне
   В ночь месяца молодого.
   Хулить меня если станут
   Другие мужи, скажу я:
   "Прекрасны той девы кудри,
   А цвет их - цвет темной ночи.
   И розы в ее ланитах
   Горят, как огонь, пылая.
   В глазах ее меч таится,
   А взоры разят стрелою,
   Вино в ее рту таится,
   А взор ее - ключ студеный,
   И жемчуг в устах блистает,
   Как дивное ожерелье.
   Прекрасной своей шеей
   Газель она нам напомнит,
   Бела ее грудь, как мрамор,
   Соски ее - гор вершины.
   Живот у нее - весь в складках,
   И галией он пропитан.
   А ниже одна вещь скрыта,
   В которой предел надежды.
   Жирна она и мясиста
   И так толста, о владыки!
   Подобна царей престолу -
   К нему я с просьбой явился.
   А меж столбов ты увидишь
   Возвышенных ряд скамеек.
   У этой вещи есть свойства,
   Что ум людей изумляют:
   Она две губы имеет,
   Как мул, она боязлива.
   Порою ее глаз красен,
   А губы - как у верблюда.
   И если придешь к той вещи
   Готовым к делу, найдешь ты
   На ощупь ее горячей
   И силу ты в ней получишь.
   Она храбреца прогонит,
   Придет коль на бой он слабым,
   А часто на ней увидишь
   Изрядную ты бородку.
   Не скажет о ней красавец,
   Который красив так дивно,
   Подобный Красе всех качеств,
   Что так во всем совершенна".
   Пришел я к ней как-то ночью
   И дивную вкусил сладость,
   И ночь, что с нею провел я,
   Затмит все другие ночи.
   Пришла заря, и поднялась
   Красавица с лунным ликом,
   И стан свой она склонила,
   Подобно копью прямому,
   И, расставаясь, спросила:
   "Когда вернутся те ночи?"
   И молвил я: "О свет глаза,
   Являйся когда захочешь".
   И Зейн-аль-Мавасиф пришла от этой касыды в великий восторг, и охвати-
ло ее крайнее веселье. "О Масрур, - сказала она  потом,  -  приблизилось
утро, и остается только уходить, из опасения позора".  -  "С  любовью  и
охотой!" - сказал Масрур и, поднявшись на ноги, пошел с нею и привел  ее
к ее жилищу, а потом он пошел к себе домой и провел ночь, думая о красо-
те девушки. Когда же наступило утро и засияло светом и заблистало,  Мас-
р