асные, и он сыграл с нею, и она его обыграла.
   И Масрур продолжал играть с нею, и она его обыгрывала, и  каждый  раз
он давал ей десять динаров, и Зейналь-Мавасиф поняла, что его  отвлекает
любовь к ней, и сказала: "О Масрур, ты получишь то, что  хочешь,  только
когда обыграешь меня, как ты условился, и я буду с тобой  играть  только
на сто динаров за каждый раз". - "С любовью и охотой", - сказал  Масрур.
И девушка стала с ним играть и обыгрывала его и повторяла это, и он вся-
кий раз давал ей сотню динаров, и это продолжалось до утра, и Масрур  не
обыграл ее ни разу. И он поднялся и встал на  ноги,  и  Зейн-аль-Мавасиф
спросила: "Что ты хочешь, о Масрур?" - "Я пойду домой и  принесу  денег.
Может быть, я достигну осуществления надежд", - ответил Масрур. И девуш-
ка молвила: "Делай что хочешь из того, что тебе вздумалось".
   И Масрур пошел в свое жилище и принес девушке все деньги, и, придя  к
ней, он произнес такие два стиха:
   "Привиделась в виденье сна птица мне
   В саду приятном, где цветы радостны,
   Я птицу ту, явилась лишь, изловил.
   Верна мне будь - вот сна того явный смысл".
   И когда Масрур пришел к девушке со всеми своими деньгами, он  стал  с
ней играть, и она обыгрывала его, и он не смог уже выиграть ни одной иг-
ры. И так продолжалось три дня, пока она не взяла у него всех его денег,
и когда его деньги вышли, она спросила его: "О Масрур, что ты хочешь?" -
"Я сыграю с тобой на москательную лавку", - сказал  Масрур.  "А  сколько
стоит эта лавка?" - спросила девушка. "Пятьсот динаров", - ответил  Мас-
рур. И он сыграл с нею пять раз, и она его обыграла, а потом он  стал  с
ней играть на невольниц, поместья, сады и постройки, и она забрала у не-
го все это, и все, чем он обладал.
   А после этого она обратилась к нему и спросила: "Осталось ли  у  тебя
сколько-нибудь денег, чтобы на них играть?" И Масрур  ответил:  "Клянусь
тем, кто ввергнул нас с тобою в сети любви, моя рука не  владеет  больше
ничем из денег или другого - ни малым, ни многим". - "О Масрур, все, что
началось с согласия, не должно кончаться раскаянием, - сказала  девушка.
- Если ты раскаиваешься, возьми твои деньги и уходи от нас  своей  доро-
гой, и я сочту тебя свободным передо мною". - "Клянусь тем, кто  предоп-
ределил нам все эти дела, если бы ты захотела взять мою душу, ее было бы
мало за твою милость! - воскликнул Масрур. - Я не полюблю никого,  кроме
тебя". - "О Масрур, - сказала Зейн-аль-Мавасиф, - тогда пойди и  приведи
судью и свидетелей и запиши на меня все твои  владенья  и  поместья".  И
Масрур отвечал: "С любовью и охотой!"
   И в тот же час и минуту он поднялся и, приведя  судью  и  свидетелей,
ввел их к девушке, и когда судья увидел ее, его ум улетел и  сердце  его
продало и его разум взволновался из-за красоты ее пальцев. "О госпожа, -
воскликнул он, - я напишу свидетельство только с условием, что ты купишь
эти поместья, и невольниц, и владенья, и они все окажутся в твоем распо-
ряжении и обладании". -  "Мы  согласились  в  этом,  напиши  мне  свиде-
тельство, что собственность Масрура, его невольницы и  то,  чем  владеет
его рука, переходят в собственность Зейн-аль-Мавасиф за плату размером в
столько-то и столько-то", - сказала Зейн-аль-Мавасиф. И судья написал, и
свидетели приложили к этому подписи,  и  Зейн-аль-Мавасиф  взяла  свиде-
тельство..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот сорок восьмая ночь

   Когда же настала восемьсот сорок восьмая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что когда Зейн-аль-Мавасиф взяла у судьи свиде-
тельство, в котором содержалось, что все, что было собственностью Масру-
ра, стало ее собственностью, она сказала: "О Масрур, уходи  своей  доро-
гой".
   И тогда к нему обратилась ее невольница Хубуб и сказала  ему:  "Скажи
нам какое-нибудь стихотворение" И он сказал об игре в шахматы такие сти-
хи:
   "Пожалуюсь на судьбу, на все, что случилось, я,
   На шахматы, проигрыш и время я сетую,
   На любовь к нежной девушке с прекрасной шеею -
   Ведь равной ей в людях нет средь жен и среди мужчин.
   Стрелу наложила глаз на лук свой прекрасная
   И двинула ряды войск, людей побеждающих,
   И белых, и красных, и коней поражающих,
   И против меня пошла и молвила: "Берегись!"
   Презрела она меня, персты свои вытянув
   В ночной темноте, такой же, как ее волосы.
   Чтоб белых моих спасти, не мог я подвинуть их,
   И страсть моих слез струю излиться заставила
   И пешки, и ферзь ее, и башни тяжелые
   Напали, и вспять бежит рать белых разбитая,
   Метнула в меня стрелу глаз томных красавица,
   И сердце разбито той стрелою мое теперь.
   Дала она выбрать мне одно из обоих войск,