шел этого мешка.
   И когда Халифа отчаялся наши его, он вышел на берег и  увидел  только
палку, сеть и корзину. И он начал искать свою одежду, но не нашел и сле-
да ее. И тогда оп сказал себе: "Правильно говорится в поговорке: "Палом-
ничество не завершено без сношения с верблюдом". И он развернул  сеть  и
завернулся в нее и, взяв в руки палку, поставил корзину на плечо, и  по-
шел, и понесся, как распаленный верблюд, и, бегая направо и налево, взад
и вперед, взлохмаченный, покрытый пылью,  точно  взбунтовавшийся  ифрит,
когда он вырвется из Сулеймановой тюрьмы.
   Вот что было с Халифов рыбаком.
   Что же касается халифа Харуна Рашида, то у него был приятель  ювелир,
которого звали Ибн аль-Кирнас, и все люди, купцы, посредники  и  маклера
знали, что Ибаль-Кирнас - купец халифа, и все, что  продавали  в  городе
Багдаде и других местах из драгоценных вещей, не продавали  раньше,  чем
покажут ему, и в том числе невольников и невольниц. И когда этот  купец,
то есть Ибаль-Кирнас, сидел в один день из дней в своей лавке, вдруг по-
дошел к нему староста посредников, и с ним была невольница, подобной ко-
торой не видели видящие. И была  она  до  пределов  красива,  прекрасна,
стройна и соразмерна, и в числе ее достоинств было то, что она была  ос-
ведомлена во всех науках и искусствах, нанизывала стихи и играла на всех
музыкальных инструментах. И купил ее Ибн аль-Кирнас, ювелир, за пять ты-
сяч динаров золотом и одел ее на тысячу динаров и привел ее к повелителю
правоверных. И эта невольница провела подле него ночь, и халиф испытывал
ее во всех науках и во всех искусствах и увидел, что она сведуща во всех
науках и ремеслах, и нет ей, в ее век, равной. А было ей имя Кут-аль-Ку-
луб, и была она такова, как сказал поэт:
   Я взгляд возвращаю к ней, откроет когда лицо,
   Она ж уклоняется от взора повторно.
   Газель назад наклонит шеей, коль обернется к нам.
   Газели, как сказано, назад смотрят часто.
   Но где этому до слов другого:
   На помощь от смертного, чью гибкость покажут нам
   Высокие, стройные самхарские копья,
   Печальны его глаза, пушок его шелковист,
   И в сердце больною от любви его место.
   А когда наступило утро, халиф Харун ар-Рашид послал за Ибн аль-Кирна-
сом, ювелиром, и когда тот явился, назначил ему десять тысяч  динаров  в
уплату за эту невольницу. И сердце халифа стало занято этой невольницей,
названной Кут-аль-Кулуб, и он оставил Ситт-Зубейду, дочь  аль-Касима  (а
она была дочерью его дяди) и оставил всех любимиц и просидел  целый  ме-
сяц, выходя от этой невольницы только на пятничную молитву, а  затем  он
тотчас же возвращался к ней.
   И это стало тревожным для вельмож правления, и  они  пожаловались  на
это дело везирю Джафару Барманиду. И везирь  выждал,  пока  не  наступил
день пятницы, и вошел в соборную мечеть, и встретился с повелителем пра-
воверных, и стал ему рассказывать все, какие ему встречались  диковинные
истории, связанные с любовью, чтобы выведать, что с ним такое.  И  халиф
сказал ему: "О Джафар, клянусь Аллахом, это дело случилось со мной не по
доброй моей воле, но мое сердце завязло в сети любви, и я не  знаю,  что
делать". - "Знай, о повелитель правоверных, - ответил Джафар, - что  эта
твоя любимица, Кут-аль-Кулуб, стала тебе подвластна и сделалась одной из
твоих служанок, а чем владеет рука, того не хочет душа. Я скажу тебе еще
и другую вещь: самое лучшее, чем похваляются цари и царевичи, это  охота
и облава и уменье пользоваться случаем и веселиться. И если ты так  сде-
лаешь, ты, может быть, отвлечешься от нее, а может  быть,  ты  ее  забу-
дешь". - "Прекрасно то, что ты сказал, о Джафар, - воскликнул  халиф.  -
Поедем сейчас же, сию же минуту на охоту".
   И когда кончилась пятничная молитва, они вышли из мечети и в  тот  же
час и минуту сели и поехали на охоту и ловлю..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот тридцать седьмая ночь

   Когда же настала восемьсот тридцать седьмая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что халиф Харун ар-Рашид отправился с Джафа-
ром па охоту и ловлю, и они поехали и  достигли  пустыни.  И  повелитель
правоверных и везирь Джафар ехали верхом на мулах, и они занялись  бесе-
дой, и войско опередило их.
   А их палил зной, и ар-Рашид сказал: "О Джафар, мной овладела  сильная
жажда". А потом ар-Рашид напряг зрение и увидел какую-то фигуру на высо-
кой куче и спросил везиря: "Видишь ли ты то, что я вижу?" - "Да, о пове-
литель правоверных, - ответил везирь, - я вижу какую-то фигуру на  высо-
кой куче, и это либо сторож сада, либо сторож огорода, и при всех обсто-
ятельствах в той стороне не может не быть воды. Я поеду к нему и принесу
тебе от него воды", - сказал потом везирь. Но ар-Рашид молвил: "Мой  мул
быстрее твоего мула. Постой здесь, из-за войска, а я поеду сам,  напьюсь
у этого человека и вернусь".
   И ар-Рашид погнал своего мула, и мул помчался, как ветер в полете или
вода в потоке, и несся до тех пор, пока не достиг этой фигуры во мгнове-
н