нар-асСана, и ее покрыло беспамятство. И ей брызгали в лицо водой, по-
ка она не очнулась, и изменились прелести ее от жестоких побоев и  креп-
ких уз и от постигшего ее великого унижения, и она произнесла такие  два
стиха:
   "И если грех совершила я
   И дурное дело я сделала, -
   Я раскаялась в том, что минуло,
   И просить прощенья пришла я к вам".
   И, услышав ее стихи. Нур-аль-Худа разгневалась сильным гневом и воск-
ликнула: "Ты говоришь передо мной стихами, о распутница, и ищешь  проще-
ния великих грехов, которые ты совершила! У меня было  желание  воротить
тебя к твоему мужу и посмотреть на твое распутство и силу твоего  глаза,
так как ты похваляешься совершенными тобой  распутствами,  мерзостями  и
великими грехами".
   И затем она велела слугам принести пальмовый прут, и когда  его  при-
несли, засучила рукава и стала осыпать Манар-ас-Сана ударами с головы до
ног. А потом она приказала подать витой бич, такой, что если бы  ударили
им слона, он бы, наверное, быстро убежал, и стала опускать этот  бич  на
спину и на живот Манар-ас-Сана, и от этого ее  покрыло  беспамятство.  И
когда старуха Шавахи увидела такие поступки царицы, она  бегом  выбежала
от нее, плача и проклиная ее. И царица крикнула слугам: "Приведите ее ко
мне!" И слуги вперегонку побежали за ней и схватили ее и привели к цари-
це, и та велела бросить Шавахи на землю и сказала  невольницам:  "Тащите
ее лицом вниз и вытащите ее!" И старуху потащили и вытащили, и  вот  то,
что было со всеми ими.
   Что же касается до Хасана, то он поднялся, стараясь быть  стойким,  и
пошел по берегу реки, направляясь к пустыне,  смятенный,  озабоченный  и
потерявший надежду жить, и был он ошеломлен и не  отличал  дня  от  ночи
из-за того, что его поразило. И он шел до тех пор, пока не приблизился к
дереву, и он увидел на нем повешенную бумажку и взял ее в руку и посмот-
рел на нее, и вдруг оказалось, что на ней написаны такие стихи:
   "Обдумал я дела твои,
   Когда был в утробе ты матери,
   И смягчил к тебе я ее тогда,
   И к груди прижала тебя она.
   Поможем мы тебе во всем,
   Что горе и беду несет.
   Ты встань, склонись пред нами ты -
   Тебя за Руку мы возьмем в беде".
   И когда Хасан кончил читать эту бумажку, он уверился, что будет  спа-
сен от беды и добьется сближения с любимыми, а затем он прошел два  шага
и увидел себя одиноким, в месте пустынном, полном опасности, где не най-
ти никого, кто бы его развлек, и сердце  его  умерло  от  одиночества  и
страха, и у него задрожали поджилки, и он произнес такие стихи:
   "О ветер, коль пролетишь в земле ты возлюбленных,
   Тогда передай ты им привет мой великий.
   Скажи им, что я заложник страсти к возлюбленным,
   Любовь моя всякую любовь превышает.
   Быть может, повеет вдруг от них ветром милости,
   И тотчас он оживит истлевшие кости..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот двадцать первая ночь

   Когда же настала восемьсот двадцать первая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Хасан, прочитав бумажку, убедился в том,
что будет спасен от беды, и уверился, что добьется сближения с любимыми,
а потом он прошел два шага и увидел себя одиноким, в месте, полном опас-
ностей, и не было с ним никого,  кто  бы  его  развлек.  И  он  заплакал
сильным плачем и произнес такие стихи, которые  мы  упомянули,  и  затем
прошел по берегу реки еще два шага и увидел двух маленьких детей, из де-
тей колдунов и кудесников, перед которыми лежала медная палочка,  покры-
тая талисманами, а рядом с палочкой - кожаный  колпак,  сшитый  из  трех
клиньев, на котором были выведены сталью имена и надписи.
   И палочка и колпак валялись на земле, а дети спорили из-за них и дра-
лись, так что между ними лилась кровь. И один говорил: "Не  возьмет  па-
лочки никто, кроме меня!" А другой говорил: "Не возьмет  палочки  никто,
кроме меня!"
   И Хасан встал между ними и оторвал их друг от друга и спросил: "В чем
причина вашего спора?" И дети сказали ему: "Дяденька, рассуди нас! Аллах
великий привел тебя к нам, чтобы ты разрешил наш спор  по  справедливос-
ти". - "Расскажите мне вашу историю, и я рассужу вас", - сказал Хасан. И
дети сказали ему: "Мы родные братья, и наш отец был один из больших кол-
дунов, и он жил в пещере на этой горе. Он умер и оставил нам этот колпак
и эту палочку, и мой брат говорит: "Никто не возьмет палочки, кроме  ме-
ня!" - а я говорю: "Никто не возьмет ее, кроме меня!" Рассуди же  нас  и
освободи нас друг от друга!"
   И, услышав их слова, Хасан спросил их: "Какая разница между  палочкой
и колпаком и в чем их ценность? Палочка, судя по  внешнему  виду,  стоит
ш