о об этом деле, и писала ему: "В нашей стране появился мужчина из  лю-
дей, и моя сестра Манар-ас-Сана утверждает, что она вышла за него  Замуж
по закону и принесла от него двух детей, но скрыла их от нас и от тебя и
не объявляла о себе ничего, пока не пришел к нам этот  мужчина,  который
из людей, а зовут его Хасан. И он рассказал нам, что женился  на  ней  и
что она прожила с ним долгий срок времени, а потом взяла своих  детей  и
ушла без его ведома. И она осведомила, уходя, его  мать  и  сказала  ей:
"Скажи твоему сыну, если охватит его тоска, пусть  приходит  ко  мне  на
острова Вак". И мы задержали этого человека у нас, и  я  послала  к  ней
старуху Шавахи, чтобы она привела ее к нам, вместе с ее  детьми,  и  она
собралась и приехала. А я приказала старухе Шавахи принести мне ее детей
раньше и прийти ко мне с ними, прежде чем она явится, и старуха принесла
детей раньше, чем пришла их мать. И я послала за человеком, который  ут-
верждал, что она его жена, и, войдя ко мне и увидев детей, он узнал  их,
и они его узнали, и я удостоверилась, что эти дети - его дети, и что она
- его жена, и узнала, что слова этого человека правильны и  что  на  нем
нет позора и дурного, и увидела, что мерзость и позор - на моей  сестре.
И я испугалась, что наша честь будет  посрамлена  перед  жителями  наших
островов, и когда эта распутная обманщица вошла ко мне, я на нее разгне-
валась и побила ее болезненным боем и привязала ее к кресту  за  волосы.
Вот я осведомила тебя об ее истории и приказ - твой приказ - что ты  нам
прикажешь, мы сделаем. Ты знаешь, что в этом деле для нас срам, и  позор
нам и тебе, и, может быть, услышат об этом жители островов, и станем  мы
между ними притчей, и надлежит тебе дать нам быстрый ответ".
   И потом она отдала письмо посланцу, и тот пошел с ним к царю. И когда
царь величайший прочитал его, он разгневался великим гневом на свою дочь
Манар-ас-Сана и написал своей дочери Нур-аль-Худа письмо, в котором  го-
ворил: "Я вручаю ее дело тебе и назначаю тебя судьей над ее кровью. Если
дело таково, как ты говоришь, убей ее и не советуйся о ней со мною".
   И когда письмо ее отца дошло до царицы, она прочитала его  и  послала
за Манар-ас-Сана и призвала ее к себе, а Манар-ас-Сана утопала в  крови,
была связана своими волосами и закована в тяжелые железные цепи, и  была
на ней волосяная одежда. И ее поставили перед  царицей,  и  она  стояла,
униженная и презренная, и, увидев себя в столь большом позоре и  великом
унижении, она вспомнила о своем бывшем величии и заплакала сильным  пла-
чем и произнесла такие два стиха:
   "Владыка, мои враги хотят погубить меня,
   Они говорят, что мне не будет спасенья
   Надеюсь, что все дела врагов уничтожишь ты,
   Господь мой, защита тех, кто просит в испуге".
   И затем она заплакала сильным плачем и упала, покрытая беспамятством,
а очнувшись, она произнесла такие два стиха:
   "Подружились беды с душой моей; с ними дружен я,
   Хоть был врагом их; щедрый - друг для многих,
   Единым не был род забот в душе моей,
   И их, хвала Аллаху, много тысяч".
   И еще произнесла такие два стиха:
   "Как много бед нелегкими покажутся
   Для юноши - спасенье у Аллаха!
   Тяжелы они, но порой охватят кольца их
   И раскроются, а не думал я, что раскроются..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Ночь, дополняющая до восьмисот двадцати

   Когда же настала ночь, дополняющая до восьмисот двадцати, она  сказа-
ла: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда царица Нур-аль-Худа ве-
лела привести свою сестру, царевну  Манар-ас-Сана,  се  поставили  перед
нею, связанную, и она произнесла предыдущие стихи. И ее сестра  принесла
деревянную лестницу и положила на нее Манар-ас-Сана и велела слугам при-
вязать ее спиной к лестнице и вытянула ей руки и привязала их веревками,
а затем она обнажила ей голову и  обвила  ее  волосы  вокруг  деревянной
лестницы, и жалость к сестре исчезла из ее сердца.
   И когда Манар-ас-Сана увидела себя в таком  позорном  и  унизительном
положении, она начала кричать и плакать, но никто не пришел  ей  на  по-
мощь. И она сказала: "О сестрица, как ожесточилось ко мне твое сердце  и
ты не жалеешь меня и не жалеешь этих маленьких детей?"  И,  услышав  эти
слова, Нур-аль-Худа стала еще более жестокой и начала ее ругать и  воск-
ликнула: "О любовница, о распутница, пусть не помилует Аллах  того,  кто
тебя помилует! Как я тебя пожалею, о обманщица?" И Манар-ас-Сана сказала
ей (а она лежала вытянутая)" "Я ищу от тебя защиты у господа неба в том,
за что ты меня ругаешь, и в чем я невиновна! Клянусь Аллахом, я  не  со-
вершала блуда, а вышла за него замуж по закону,  и  мой  господь  знает,
правда мои слова или нет. Мое сердце разгневалось на тебя из  за  жесто-
кости твоего сердца ко мне - как ты упрекаешь меня в  блуде,  ничего  не
зная! Но мой господь освободит меня от тебя, и если твои упреки за  блуд
правильны, Аллах накажет меня за это".
   И ее сестра подумала, услышав ее слова, и сказала ей: "Как ты  можешь
обращаться ко мне с такими словами!" А потом она поднялась и стала  бить
М