ба и, выхватив камешек у меня из руки, положила его обратно на то мес-
то, откуда я его принес. И охватила меня забота, грусть и тоска, и я ис-
пугался великим испугом, который пробудил меня от сна, и проснулся,  пе-
чальный, горюя об этом камне. И, пробудившись от сна, я позвал  толкова-
телей и разъяснителей и рассказал им мой сон, и они мне сказали: "У тебя
семь дочерей, и ты потеряешь младшую и ее отнимут у тебя силой, без тво-
его согласия". А ты, о дочка, младшая из моих дочерей и самая мне  доро-
гая и драгоценная. И вот ты уезжаешь к твоей сестре, и я не знаю, что  у
тебя с ней случится. Не уезжай и вернись к себе во дворец".
   И когда Манар-ас-Сана услышала слова своего отца, ее сердце  затрепе-
тало, и она испугалась за своих детей и склонила на некоторое время  го-
лову к земле, а потом она подняла голову к отцу и сказала: "О царь,  ца-
рица Нур-аль-Худа приготовила для меня угощение, и она ждет моего прибы-
тия с часу на час. Она уже четыре года меня не видала, и если  я  отложу
мое посещение, она на меня рассердится. Самое большее я  пробуду  у  нее
месяц времени и вернусь к тебе. Да и кто ступит на нашу землю и  достиг-
нет островов Вак и кто может добраться до Белой Земли и до Черной Горы и
достигнуть Камфарной Горы и Крепости Птиц? Как он пересечет Долину Птиц,
а за ней Долину Зверей, а за ней Долины Джиннов, вступит на наши  остро-
ва? Если бы вступил на них иноземец, он наверное бы погиб в морях  гибе-
ли. Успокойся же душою и прохлади глаза о  моем  путешествии,  никто  не
имеет власти вступить на нашу землю". И она до тех пор  старалась  смяг-
чить своего отца, пока тот не пожаловал ей разрешения ехать..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот восемнадцатая ночь

   Когда же настала восемьсот восемнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что Манар-ас-Сана до тех пор старалась смягчить
своего отца, пока он не пожаловал ей разрешения ехать, и потом он прика-
зал тысяче всадников отправиться с нею и довести ее до реки, а затей ос-
таваться на месте, пока она не достигнет города своей сестры и не войдет
в ее дворец. И он велел им оставаться с нею и взять ее и привести  к  ее
отцу и наказал Манар-ас-Сана побыть у сестры два дня  и  быстро  возвра-
щаться. И царевна ответила: "Слушаю и повинуюсь!" - и поднялась и вышла,
и отец ее вышел и простился с нею.
   А слова отца оставили след в ее сердце, и она испугалась за своих де-
тей, но нет пользы укрепляться осторожностью против нападения судьбы.  И
Манар-ас-Сана ускоряла ход в течение трех дней с их ночами и доехала  до
реки и поставила свои шатры на берегу. А потом она  переправилась  через
реку, вместе с несколькими слугами, приближенными и везирями и,  достиг-
нув города царицы Нур-аль-Худа, поднялась во дворец и вошла к ней и уви-
дела, что ее дети плачут около нее и кричат: "Отец наш!" И слезы потекли
у нес из глаз, и она заплакала и прижала своих детей к груди и  сказала:
"Разве вы видели вашего отца? Пусть бы не было той минуты, когда  я  его
покинула, и если бы я знала, что он в обители жизни, я  бы  вас  к  нему
присела".
   И потом она стала плакать о себе и о своем муже, и о том, что ее дети
плачут, и произнесла такие стихи:
   "Любимые! Несмотря на даль и суровость, я
   Стремлюсь к вам, где б ни были, и к вам направляюсь лишь.
   И взоры обращены мои к вашей родине,
   И сердце мое скорбит о с вами прошедших днях.
   Как много мы провели ночей без сомнения,
   Влюбленные, радуясь и ласке и верности!"
   И когда царевна увидела, что ее сестра обняла своих детей и  сказала:
"Я сама сделала это  с  собою  и  с  детьми  к  разрушила  мой  дом",  -
Нур-аль-Худа не пожелала ей мира, но сказала ей: "О распутница, откуда у
тебя эти дети? Разве ты вышла замуж без ведома твоего отца или совершила
блуд? Если ты совершила блуд, тебя следует наказать, а если ты вышла за-
муж без нашего ведома, то почему ты покинула твоего мужа и  взяла  твоих
детей и разлучила их с их отцом и пришла в паши страны?.."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот девятнадцатая ночь

   Когда же настала восемьсот девятнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что царица Нур-аль-Худа  сказала  своей  сестре
Манар-ас-Сана: "А если ты вышла замуж без нашего ведома,  то  почему  ты
покинула твоего мужа и взяла твоих детей и разлучила их  с  их  отцом  и
пришла в наши страны и спрятала от нас твоих детей?  Разве  ты  думаешь,
что мы этого не знаем? Великий Аллах, знающий сокровенное, обнаружил нам
твое дело, открыл твое состояние и показал твои слабые места!"
   И потом,  после  этого,  она  велела  своим  приближенным  взять  Ма-
нар-ас-Сана, и ее схватили, и Нур-аль-Худа связала ей руки и заковала ее
в железные цепи и побила ее болезненным боем, так что растерзала ей  те-
ло, и привязала ее за волосы к крестовине и посадила ее в тюрьму.
   И она написала письмо своему отцу, царю величайшему, чтобы осведомить
е