сноватый или помешанный, потому что он смотрит мне в  лицо  и  таращит
глаза". - "О царица, - сказала старуха, - ему простительно, не  взыщи  с
него. Ведь пословица говорит: "Для больного от любви нет лекарства". Что
он, что бесноватый - все равно". А Хасан заплакал сильным плачем и  про-
изнес такие два стиха:
   "Увидя следы любимых, с тоски я таю
   И слезы лью на месте их стоянки,
   Прося того, кто нас испытал разлукой,
   Чтоб мне послал любимых возвращенье".
   И потом Хасан сказал царице: "Клянусь Аллахом, ты не моя жена, но  ты
самый похожий на нее человек!" И царица Нур-аль-Худа так засмеялась, что
упала навзничь и склонилась на бок и сказала: "О любимый, дай себе  отс-
рочку и рассмотри меня и ответь мне на то, о чем я тебя  спрошу.  Оставь
безумие, смущение и смятение, - приблизилось к тебе  облегчение".  -  "О
госпожа царей и прибежище всех богатых и нищих, увидав тебя, я стал бес-
новатым, потому что ты либо моя жена, либо самый похожий на нее человек.
А теперь спрашивай меня о чем хочешь", - сказал Хасан. И царица спросила
его: "Что в твоей жене на меня похоже?" - "О госпожа моя, - ответил  Ха-
сан, - все, что есть в тебе красивого, прекрасного, изящного и  изнежен-
ного - стройность твоего стана и нежность  твоих  речей,  румянец  твоих
щек, и выпуклость грудей и все прочее, - на нее похожи".
   И царица тогда обратилась к Шавахи, Умм-ад-Давахи, и сказала  ей:  "О
матушка, отведи его обратно на то место, где он у тебя был, и  прислужи-
вай ему сама, а я обдумаю его дело. И если он человек благородный и хра-
ни г дружбу, приязнь и любовь, нам надлежит помочь ему, особенно потому,
что он пришел в нашу землю и ел нашу пищу и перенес тяготы путешествия и
борьбу с ужасами опасностей. Но когда ты доставишь его в свой дом, пору-
чи его твоим слугам и возвращайся ко мне поскорее, и если захочет  вели-
кий Аллах, будет одно только благо". И старуха вышла и  взяла  Хасана  и
пошла с ним в свое жилище и велела своим невольницам, слугам и  прислуж-
никам ему служить и приказала принести ему все, что ему нужно, не  упус-
кая ничего из должного.
   А потом она поспешно вернулась к царице, и та велела ей надеть оружие
и взять с собой тысячу всадников из доблестных. И старуха Шавахи  послу-
шалась ее приказаний и надела свои доспехи и призвала тысячу  всадников,
и, когда она встала меж руками царицы и сообщила ей  о  прибытии  тысячи
всадников, царица велела ей отправиться в город царя величайшего, ее от-
ца, и остановиться у его дочери Манар-ас-Сана, ее младшей сестры, и ска-
зать ей: "Одень твоих детей в рубахи, которые я для них сделала, и пошли
их к ее тетке, она стосковалась по ним".
   И потом царица сказала старухе: "Я наказываю тебе, о  матушка,  скры-
вать дело Хасана, и когда ты возьмешь у нее детей, скажи ей: "Твоя сест-
ра приглашает тебя ее посетить". И она отдаст тебе  детей  и  выедет  ко
мне, желая меня посетить. Ты возвращайся с ними поскорее,  а  она  пусть
едет не торопясь, и иди не по той дороге, по которой поедет  она.  Пусть
твой путь продолжается ночью и днем, и остерегайся, чтобы  хоть  кто-ни-
будь один не узнал об этом деле. И затем, я клянусь всеми клятвами, если
моя сестра окажется его женой и станет ясно, что ее дети - его  дети,  я
не помешаю ему взять ее и се отъезду с ним и с детьми..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот двенадцатая ночь

   Когда же настала восемьсот двенадцатая ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что царица сказала старухе: "Я клянусь  Аллахом
и подтверждаю всеми клятвами, что если она окажется его женой, я не  по-
мешаю ему ее взять и помогу ему взять ее и уехать с нею в его страну". И
старуха поверила ее словам и не знала она, что задумала в душе царица, а
эта распутница задумала в душе, что если ее сестра не жена Хасана  и  ее
дети на него не похожи, она убьет его.
   И потом царица сказала старухе: "О матушка, если правду  говорит  мое
опасение, его женой окажется моя сестра  Манар-ас-Сана,  а  Аллах  знает
лучше! Эти качества - ее качества, и все достоинства, которые он  упомя-
нул: превосходная красота и дивная прелесть не найдутся ни у кого, кроме
моих сестер - в особенности, у младшей".
   И старуха поцеловала ей руки и вернулась к Хасану и осведомила его  о
том, что сказала царица, и у Хасана улетел от радости ум, и он подошел к
старухе и поцеловал ее в голову, и она сказала ему: "О дитя мое, не  це-
луй меня в голову, а поцелуй в рот и считай это наградой  За  благополу-
чие. Успокой душу и прохлади глаза, и  пусть  твоя  грудь  будет  всегда
расправлена, и не брезгай поцеловать меня в  рот  -  я  виновница  твоей
встречи с нею. Успокой же твое сердце и ум, и  пусть  будет  твоя  грудь
всегда расправлена и глаз прохлажден и душа спокойна". И затем она прос-
тилась с ним и ушла, а Хасан произнес такие два стиха:
   "Любви моей четыре есть свидетеля
   (Во всяком деле свидетелей бывает двое):
   Трепет сердца, и в членах дрожь постоянная,
   И худоба тела, и уст молчание".
   И потом он произнес еще такие два стиха: