хочу дом, который был бы прекрасен, просторен". И  посредник  показал
ему дома, о которых он знал. И Хасану понравился один дом,  принадлежав-
ший кому-то из везирей, и он купил его за сто тысяч  золотых  динаров  и
отдал посреднику его цену. А затем он вернулся в хан, в котором  остано-
вился, и перенес все свои богатства и вещи в тот дом, и пошел на  рынок,
и взял то, что было нужно для дома из посуды, ковров и другого, и  купил
слуг, в числе которых был маленький негр для дома.
   И он спокойно прожил со своей женой самой сладостной жизнью, в радос-
ти, три года, и ему досталось от нее два мальчика, и одного  из  них  он
назвал Насиром, а другого - Мансуром. А после этого времени он  вспомнил
своих сестер-девушек и вспомнил о их благодеяниях и как они помогали ему
в том, к чему он стремился, и его потянуло к ним. И он  вышел  на  рынки
города и купил там дорогих украшений и материй и сухих плодов,  подобных
которым они никогда не видали и не знали.
   И когда его мать спросила его о причине покупки  этих  редкостей,  он
сказал ей: "Я намерен поехать к моим сестрам, которые сделали мне всякое
добро. Ведь достаток, в котором я живу, - от их благодеяний и  милостей.
Я хочу к ним поехать и посмотреть на них и скоро вернусь,  если  захочет
Аллах великий". - "О дитя мое, - сказала ему мать, - не пропадай". И Ха-
сан сказал: "Знай, о матушка, как тебе поступать с моей женой. Ее одежда
из перьев - в сундуке, зарытом в землю; береги же ее, чтобы моя жена  ее
не нашла. А не то она возьмет ее и улетит, вместе с детьми, и они исчез-
нут, и я не смогу напасть на весть о них и умру из-за них в тоске. Знай,
о матушка, я предостерегаю тебя, чтобы ты ей  об  этом  не  говорила.  И
знай, что она дочь царя джиннов, и нет среди царей джиннов никого больше
ее отца и богаче его войсками и деньгами. Знай также, что она -  госпожа
своего племени и дороже всех для отца, так что она  очень  горда  душою.
Служи же ей ты сама и не позволяй ей выходить за ворота и выглядывать из
окна или из-за стены: я боюсь для нее даже воздуха, когда он веет, и ес-
ли с ней случится дело из дел земной жизни, я убью себя  из-за  нее".  -
"Храни Аллах от ослушания тебя, о дитя мое! -  сказала  мать  Хасана.  -
Бесноватая я разве, чтобы ты дал мне такое наставление, и я бы тебя  ос-
лушалась? Поезжай, о дитя мое, и будь спокоен  душой.  Ты  вернешься  во
благе и увидишь ее, если захочет Аллах великий, и  она  расскажет  тебе,
что у нее со мной было.
   Но только, о дитя мое, не сиди там больше времени, чем нужно на доро-
гу..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот девяносто четвертая ночь

   Когда же настала семьсот девяносто четвертая ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый царь, что когда Хасан захотел поехать к  девуш-
кам, он наказал своей матери беречь его жену, как мы  упоминали,  и  его
жена, по предопределенному велению, слышала, что он  говорил  матери,  а
они этого не знали.
   И потом Хасан поднялся и вышел за город и постучал в барабан, и  яви-
лись к нему верблюды, и он погрузил двадцать тюков редкостей из Ирака  и
простился со своей матерью и женой и детьми, и одному из его детей  было
жизни год, а другому - два года. И Хасан снова обратился к своей  матери
и еще раз дал ей наставление, а потом он сел и поехал к своим сестрам  и
непрестанно, ночью и днем, ехал по долинам, горам, гладям и кручам в те-
чение десяти дней. А на одиннадцатый день он приехал ко дворцу и вошел к
своим сестрам, неся с собою то, что он им привез. И, увидав его, девушки
обрадовались и поздравили его со спасением, а что касается его маленькой
сестры, то она украсила дворец и снаружи и внутри. И затем они взяли по-
дарки и сложили их в комнате, как обычно, и спросили Хасана про его мать
и жену, и он рассказал им, что жена родила от него двоих сыновей. И ког-
да его маленькая сестра увидала, что Хасан здоров  и  благополучен,  она
сильно обрадовалась и произнесла такой стих:
   "И спрашиваю я ветр про вас, как проходит он.
   И в сердце моем другой, чем вы, не является".
   И Хасан провел у них в гостях, пользуясь почетом, три  месяца,  и  он
радовался, веселился, блаженствовал и наслаждался,  занимаясь  охотой  и
ловлей, и вот какова была его история.
   Что же касается истории его матери и жены, то, когда Хасан уехал, же-
на его провела с его матерью один день и другой, а на  третий  день  она
сказала ей: "Слава Аллаху! Неужели я живу с ним три года, не ходя в  ба-
ню", - и заплакала. И мать Хасана пожалела ее и сказала:  "О  дочка,  мы
здесь чужеземцы, и твоего мужа нет в городе. Будь он здесь, он бы  поза-
ботился услужить тебе, а что до меня, то я никого не знаю. Но  я  погрею
тебе воды, о дочка, и вымою тебе голову в домашней бане". - "О  госпожа!
- воскликнула жена Хасана, - если бы ты сказала эти  слова  какой-нибудь
из невольниц, она бы потребовала, чтобы ты продала ее  на  рынке,  и  не
стала бы жить у вас. Но мужчинам, о госпожа, простительно, так  как  они
ревнивы и их ум говорит им, что, если женщина выйдет из дома, она, может
быть, сделает мерзость. А женщины, о госпожа, не  все  одинаковы,  и  ты
знаешь, что, если у женщины есть какое-нибудь желание, ее никто не  оси-
лит и не убережет и не охранит и не удержит ее ни от бани,  ни  от  чего
д