Кто слабым от страсти стал, чье сердце недужно.
   Так сжальтесь, помилуйте и будьте щедрой вы. -
   От вас я не отойду, измены не зная".
   И потом он заплакал и произнес еще такие два стиха:
   "Стал я близок с тоской моей, как со страстью,
   И бежит от очей покой, как бежишь ты.
   Рассказал, что ты сердишься, твой посланник,
   Да избавит Аллах от зла такой речи!"
   А потом Сайд, заждавшись царевича, вышел из  дворца,  чтобы  поискать
его в саду, и увидел, что он ходит по саду в смятении  и  говорит  такие
стихи:
   "Аллах, Аллах великий, поклянусь я том,
   Произносит кто из Корана суру "Создателя", -
   Коль бродил мой взор по красотам тех, кого видел я,
   Вечно образ твой, о прекрасная, говорил со мной".
   И потом Сейф-аль-Мулук и его брат Сайд встретились и стали  гулять  в
саду и есть плоды, и вот что было с Саидом и  Сейф-аль-Мулуком.  Что  же
касается ДевлетХатун, то когда она пришла с Бади-аль-Джемаль во  дворец,
они вошли туда после того, как евнухи разубрали его всевозможными  укра-
шениями и сделали все, что приказала им Девлет-Хатун, и приготовили  для
Бади-альДжемаль золотое ложе, чтобы ей сидеть на нем, и, увидев это  ло-
же, Бади-аль-Джемаль села на него. А рядом с нею было окно, выходившее в
сад, и евнухи принесли всякие роскошные кушанья,  и  Бади-аль-Джемаль  с
Девлет-Хатун начали есть и ели, пока та не насытилась. А затем она веле-
ла подать всякие сладости, и евнухи принесли их, и обе девушки поели  их
досыта и вымыли руки. А после этого Девлет-Хатун приготовила  напитки  и
сосуды для вина и расставила кувшины и чаши, и стала Девлет-Хатун напол-
нять кубок и поить Бади-аль-Джемаль, а потом она наполняла чашу  и  пила
сама. И Бади-аль-Джемаль посмотрела в окно, которое было рядом с  нею  и
выходило в сад, и увидела, какие там плоды  и  деревья,  и  она  бросила
взгляд в сторону Сейф-аль-Мулука и увидела его, когда он ходил по  саду,
а сзади него шел везирь Сайд. И услыхала она, как Сейф-аль-Мулук говорит
стихи, рассыпая обильные слезы, и когда  она  взглянула  на  него,  этот
взгляд оставил в ней тысячу вздохов..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот семьдесят пятая ночь

   Когда же настала семьсот семьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что когда Бади-аль-Джемаль увидела Сейф-аль-Му-
лука, который ходил по саду, она посмотрела на него взором, оставившим в
ней тысячу вздохов, и обернулась к ДевлетХатун (а  вино  заиграло  в  ее
членах) и сказала: "О сестрица, что это за юноша, которого я вижу в  са-
ду, и он в смятении, взволнован, грустен и печален?" - "Не позволишь  ли
ты ему прийти к нам, чтобы мы на него посмотрели?" - спросила Девлет-Ха-
тун, и Бади-аль-Джемаль молвила: "Если тебе возможно его привести,  при-
веди его".
   И Девлет-Хатун позвала Сейф-аль-Мулука и  сказала  ему:  "О  царевич,
поднимайся к нам и приходи с твоей красотой и прелостью". И Сейф-аль-Му-
лук узнал голос Девлет-Хатун и поднялся во дворец,  и,  когда  его  взор
упал на Бади-аль-Джемаль, он  распростерся,  покрытый  беспамятством.  И
Девлет-Хатун брызнула на него немного розовой воды, и он очнулся от бес-
памятства и встал и поцеловал землю перед Бади-аль-Джемаль. И та  оторо-
пела при виде его красоты и прелести, а Девлет-Хатун сказала:  "Знай,  о
царевна, что это Сейф-аль-Мулук, через чьи руки, по приговору Аллаха ве-
ликого, пришло мое спасение. Он тот, с кем случились из-за  тебя  сполна
все бедствия, и я хочу, чтобы  ты  окинула  его  всего  взором".  И  Ба-
ди-аль-Джемаль сказала, рассмеявшись: "А кто верен обетам, чтобы был  им
верен этот юноша? У людей ведь нет любви". И Сейф-аль-Мулук  воскликнул:
"О царевна, отсутствия верности не будет у меня никогда, и не все  твари
одинаковы". И потом он заплакал перед нею и произнес такие стихи:
   "О дивно прекрасная, над грустным ты смилуйся,
   Печален он, изнурен, и глаз его бодрствует,
   Во имя тех прелестен, что лик твой собрал в себе -
   И бел и румян ведь он, как цвет анемона, -
   Не мсти наказанием разлуки больному ты, -
   От долгой разлуки плоть моя погибает.
   Желание кот мое, и в этом предел надежд,
   И сблизиться я хочу насколько возможно".
   И потом он заплакал горьким плачем, и любовь и страсть овладели им, и
он приветствовал Бади-аль-Джемаль такими стихами:
   "Привет от влюбленного, что страстью порабощен, -
   Ведь вес благородные добры к благородным.
   Привет вам! Да не лишусь я вашего призрака
   И пусть не лишатся вас дома и покои!
   Ревнуя, не называю вашего имени -
   Влюбленный к любимому всегда ведь стремится.
   Не надо же прерывать к влюбленному милостей,
   Ведь губит его печаль, и тяжко он болен.