Семьсот шестьдесят седьмая ночь

   Когда же настала семьсот шестьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Сейф-аль-Мулук и его невольники нарубили
палок на острове и, свив веревки, связали корабль, который они  сделали,
а окончив его делать, они сбросили его в море и нагрузили плодами с  де-
ревьев, которые росли на острове, и они снарядились в конце дня и никого
не осведомили о том, что сделали.
   И они сели на этот корабль и плыли по морю в течение четырех месяцев,
не зная, куда он везет их, и кончилась у них пища, и испытывали они  ве-
личайший, какой только бывает, голод и жажду. И вдруг  море  заревело  и
вспенилось, и поднялись на нем высокие волны, и приблизился  к  путникам
страшный крокодил и, протянув лапу,  схватил  одного  из  невольников  и
проглотил его, и когда Сейф-аль-Мулук увидел, что крокодил сделал с  не-
вольником такое дело, он горько заплакал. И остался он на корабле один с
уцелевшим невольником, и удалились они от места, где был крокодил, испу-
ганные, и плыли таким образом, пока не показалась перед ними в  один  из
дней гора: огромная, ужасная, высокая, возвышающаяся в  воздухе.  И  они
обрадовались, а после этого перед ними показался остров, и они стали ус-
корять к нему ход, ожидая блага от того, что вступят на этот  остров.  И
когда они были в таком положении, море вдруг взволновалось, и  поднялись
на нем волны, и изменилось его состояние, и высунул голову  крокодил  и,
протянув лапу, схватил оставшегося невольника из невольников Сейфаль-Му-
лука и проглотил его, и оказался Сейф-аль-Мулук один.
   И он приблизился к острову и до тех пор трудился, пока не влез на го-
ру, и тогда он посмотрел и увидел рощу. И он вошел в эту  рощу  и  пошел
среди деревьев и стал есть плоды, и увидел он, что на деревья  забралось
свыше двадцати огромных обезьян, - каждая обезьяна больше  мула.  И  при
виде этих обезьян охватил Сейф-альМулука сильный страх, а обезьяны спус-
тились на землю и окружили его со всех сторон, и потом они пошли впереди
него и сделали ему знак следовать за ними и отправились, и  Сейф-аль-Му-
лук пошел за ними. И они шли, а Сейф-аль-Мулук за ними, пока не дошли до
крепости, высоко построенной, с колоннами, уходящими ввысь. И тогда  они
вошли в эту крепость, и Сейф-аль-Мулук вошел за ними, и  он  увидел  там
всякие редкости, драгоценности и металлы, описать которые бессилен язык.
И увидел он в этой крепости юношу, у которого не было растительности  на
щеках, но был  он  высокий,  великой  высоты.  И,  увидав  этого  юношу,
Сейф-аль-Мулук почувствовал к нему расположение (а в  крепости  не  было
никого из людей, кроме этого юноши).
   А когда юноша увидал Сейф-аль-Мулука, тот ему до крайности  понравил-
ся, и он спросил его: "Как твое имя, из какой ты страны и  как  ты  сюда
добрался? Расскажи мне твою историю и не скрывай из нее ничего". - "Кля-
нусь Аллахом, - ответил Сейф-аль-Мулук, - я пришел сюда не по своему же-
ланию, и не к этому месту я стремился, и не могу я больше ходить с места
на место, чтобы достигнуть того, что я ищу". - "А что ты ищешь?" - спро-
сил юноша, и Сейф-аль-Мулук сказал: "Я из земель Египта,  и  имя  мое  -
Сейф-аль-Мулук, а имя моего отца - царь Асим ибн  Сафван".  И  потом  он
рассказал юноше, что с ним случилось от начала дела до конца его, и юно-
ша поднялся, прислуживая Сейф-аль-Мулуку, и сказал ему: "О царь времени,
я был в Египте и слышал, что ты отправился в страну Син  (а  как  далеко
эта страна от страны Сип!), и, поистине, твой рассказ дело дивное и  ди-
ковинное". - "Твои слова правильны, - ответил Сейфаль-Мулук, - но  после
этого я отправился из страны Сип в страну Хинд, и подул на нас ветер,  и
море заволновалось, и разбились все корабли, что были  со  мною".  И  он
рассказал юноше обо всем, что с ним случилось, и сказал: "И вот я пришел
к тебе в это место". И юноша молвил: "О царевич, довольно того, что слу-
чилось с тобою из бедствий во время пребывания на чужбине, и слава Алла-
ху, который привел тебя в это место. Живи же со мной, а я буду тебе дру-
гом, пока не умру, и тогда ты станешь царем этого климата. Об этом  ост-
рове никто не ведает, и эти обезьяны знают ремесла, и все, что ты потре-
буешь, ты здесь найдешь". - "О брат мой, - сказал Сейф-альМулук, - я  не
могу сидеть в каком-нибудь месте, пока не исполнится моя мечта, хотя  бы
пришлось мне обойти весь свет, расспрашивая о том, что мне  нужно.  Быть
может, Аллах приведет меня к желаемому, или я  буду  стремиться  к  тому
месту, где исполнится мой срок, и умру".
   И юноша обернулся к одной из обезьян и сделал  ей  знак,  и  обезьяна
скрылась на некоторое время, а потом пришла, и были с ней обезьяны, под-
поясанные шелковыми салфетками, которые принесли скатерть и поставили на
нее около сотни золотых и серебряных блюд со всякими  кушаньями,  и  эти
обезьяны стояли, как обычно стоят приближенные, меж руками царей. И юно-
ша сделал царедворцам знак сесть, и они сели, а те, кто  обычно  служит,
остались стоять, и все поели досыта, а потом скатерть убрали и  принесли
золотые тазы с кувшинами и вымыли руки. А после этого принесли сосуды  с
вином - около сорока сосудов, в каждом из которых был  какойнибудь  сорт
вина, и все стали пить и наслаждались и ликовали, и прекрасно  было  для
них время, и обезьяны плясали и играли, пока евшие были заняты  едой.  И
когда увидел это Сейф-аль-Мулук, он удивился и забыл о случившихся с ним
бедствиях..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.