сокая постель), и царь Бедр-Басим сел с нею рядом, и она стала его це-
ловать и прижимать к груди, а затем приказала невольницам принести  сто-
лик, и они принесли столик из червонного золота, украшенный  жемчугом  и
дорогими камнями, на котором  были  всевозможные  кушанья.  И  царица  с
Бедр-Басимом поели досыта и вымыли руки, а потом невольницы принесли со-
суды - золотые, серебряные и хрустальные - и принесли также всякого рода
цветы и подносы с закусками. И царица велела позвать  певиц,  и  явились
десять невольниц, подобных лунам (а были у  них  в  руках  всякие  музы-
кальные инструменты), а потом царица наполнила кубок и вылила его и, на-
полнив другой, подала его царю Бедр-Басиму, и тот взял его  и  выпил,  и
они пили так, пока не напились вдоволь.
   И царица велела девушкам петь, и  они  запели  на  разные  голоса,  и
представилось царю Бедр-Басиму, что дворец пляшет от восторга, и его ра-
зум пришел в смятение, и грудь у него расширилась, и он забыл, что нахо-
дится на чужбине, и сказал себе: "Эта царица - молода, красива, и я  уже
никогда от нее не уйду, так как ее царство обширнее моего царства, и она
лучше царевны Джаухары". И Бедр-Басим пил с царицей,  пока  не  наступил
вечер, и зажгли светильники и свечи и пустили куренья, и оба пили,  пока
не опьянели, а певицы продолжали петь. И когда царица Лаб опьянела,  она
поднялась со своего места и легла на ложе и приказала  невольницам  уда-
литься, а потом она велела царю Бедр-Басиму лечь с ней рядом, и он  спал
с нею, в приятнейшей жизни, пока не наступило утро..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Шестьсот пятьдесят четвертая ночь

   Когда же настала семьсот пятьдесят четвертая ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый царь, что, когда царица поднялась от  сна,  она
пошла в баню, бывшую во дворце, и царь Бедр-Басим помылись. А  выйдя  из
бани, царица одела Бедр-Басима в самые лучшие  одежды  и  велела  подать
прибор для питья, и невольницы принесли его, и они выпили. А потом цари-
ца взяла царя Бедр-Басима за руку, и они сели на скамеечки, и царица ве-
лела принести кушанье, и оба поели и вымыли  руки,  а  затем  невольницы
принесли им сосуды с вином, и плодами, и цветами, и закусками. И они  не
переставая ели и пили, а невольницы пели на разные голоса до  вечера,  и
царица с юношей провели за едой, пеньем и музыкой сорок  дней.  А  потом
царица спросила: "О Бедр-Басим, это место лучше или лавка  твоего  дяди,
торговца овощами?" - И Бедр-Басим ответил: "Клянусь Аллахом,  о  царица,
туг лучше, потому что мой дядя - человек бедный и продает овощи". И  ца-
рица засмеялась словам Бедр-Басима, и потом они проспали в наилучшем по-
ложении до утра, и царь Бедр-Басим пробудился от сна и не  нашел  царицы
Лаб с собою рядом и воскликнул: "Посмотреть бы, куда  она  ушла!"  И  он
расстроился из-за ее отсутствия и не знал, что делать, и царицы не  было
долгое время, и она не возвращалась, а Бедр-Басим  говорил  себе:  "Куда
она девалась?"
   И он надел свои одежды и стал искать царицу, но не нашел ее  и  поду-
мал: "Может быть, она ушла в сад" - и отправился  в  сад  и  увидел  там
струившийся канал, а подле него - белую птицу. А на берегу канала стояло
дерево, и на нем были птицы разных цветов. И Бедр-Басим стал смотреть на
птиц, и птицы его не видели. И вдруг одна черная птица опустилась на  ту
белую птицу и стала ее клевать, как клюются голуби, а потом черная птица
прыгнула на белую три раза и через минуту белая птица приняла образ  че-
ловека, и Бедр-Басим всмотрелся в нее и вдруг видит - это царица Лаб!  И
понял он, что черная птица - заколдованный человек, и царица его любит и
обращается в птицу, чтобы он покрыл ее. И взяла его ревность, и он  рас-
сердился на царицу Лаб из-за черной птицы.
   И он вернулся на свое место в постель, и через минуту царица  вороти-
лась к нему, и стала царица Лаб целовать Бедр-Басима и шутить с ним,  но
он был сильно на нее разгневан и не говорил ей ни единого слова. И цари-
ца поняла, что с ним, и уверилась, что он видел ее, когда она была  пти-
цей и та птица покрывала ее. Но она не  показала  Бедр-Басиму  ничего  и
скрыла то, что думала. И когда Бедр-Басим удовлетворил ее нужду, он ска-
зал ей: "О царица, я хочу, чтобы ты позволила мне пойти  в  лавку  моего
дяди. Я стосковался по нем и уже сорок дней его не видал". И царица  от-
ветила: "Сходи к нему, но не задерживайся, - я не  могу  с  тобой  расс-
таться и вытерпеть без тебя даже один час". И Бедр-Басим отвечал:  "Слу-
шаю и повинуюсь!" И сел на коня и отправился к старику, торговцу  овоща-
ми, и тот приветствовал его и встал для него и обнял его и опросил: "Ка-
ково тебе с этой нечестивой?" И Бедр-Басим ответил: "Мне было хорошо,  и
я был во здравии и благополучии. Но только сегодня ночью она спала рядом
со мной, и я проснулся и не увидел ее, и тогда я встал и надел одежду  и
ходил, разыскивая ее, пока не пришел в сад..." И он рассказал ему о том,
что видел канал и птиц, которые были на дереве, и  старик,  услышав  его
слова, сказал: "Берегись ее! Знай, - птицы, что были на  дереве,  -  это
все юноши-чужеземцы, которых царица полюбила и заколдовала и обратила  в
птиц. А черная птица, которую ты видел, это один из ее невольников.  Она
любила его великой любовью, и он обратил взоры на одну из  невольниц,  и
царица заколдовала его в образе черной птицы..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.