, да будет же хвала тому, кто привел нас; к этому месту! О  дитя  мое,
встреча придет к нам не раньше чем ночью, так как ночь - покров для боя-
щегося". - "Ты права. Как же ухитриться?" - спросил царевич,  и  старуха
сказала: "Спрячься в этом темном месте".
   И царевич сел в колодец, а старуха отправилась в другое место и оста-
вила юношу в колодце до тех пор, пока день не повернул на закат, и тогда
она пришла к нему и вытащила его из колодца, и они вошли в ворота дворца
и входили в двери, пока не подошли к  комнате  Хайят-анНуфус.  И  нянька
постучала в дверь, и вышла маленькая невольница и спросила: "Кто у  две-
рей?" И нянька ответила: "Я". И тогда невольница вернулась и спросила  у
своей госпожи позволения няньке войти, и царевна сказала: "Открой  ей  и
дай ей войти и тому, кто с нею". И оба вошли.
   И когда они явились, нянька обернулась к Хайят-анПуфус и увидела, что
та уже приготовила помещение и расставила светильники и покрыла скамееч-
ки и портики коврами и положила подушки и зажгла свечи в золотых  и  се-
ребряных подсвечниках. И она поставила трапезу  и  плоды  и  сладости  и
зажгла мускус, алоэ и амбру и села среди свечей и светильников,  и  свет
ее лица был сильнее всего их света. И, увидев няньку, она  спросила:  "О
няня, где возлюбленный моего сердца?" И старуха ответила: "О госпожа,  я
его не встречала, и мой глаз не падал на него, но я привела к  тебе  его
сестру по отцу и по матери". - "Что ты - бесноватая? Нет мне нужды в его
сестре! Разве, когда болит у человека голова, он перевязывает  себе  ру-
ку!" - воскликнула царевна. И нянька ответила: "Нет, клянусь Аллахом,  о
госпожа, но взгляни на нее, и если она тебе понравится, оставь ее у  се-
бя".
   И она открыла лицо юноши, и когда царевна узнала его,  она  поднялась
на ноги и прижала его к груди, и они упали  на  землю,  покрытые  беспа-
мятством на долгое время. И нянька брызнула на них розовой водой, и  они
очнулись, и царевна поцеловала его в уста более чем тысячей  поцелуев  и
произнесла такие стихи:
   "Посетил любимый сердца в темноте,
   Я стояла, в уваженье, пока сел.
   Я сказала: "О желанный, о мой друг,
   Не боялся стражи, ночью ты пришел!"
   Он ответил: "Я боялся, по любовь
   Вздох последний мой и душу отберет".
   Обнялись мы и лежали так с часок,
   Безопасно тут и стража не страшна,
   Встали мы, дурного не свершив совсем.
   Отряхнули платье - грязи нет на нем..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот тридцать четвертая ночь

   Когда же настала семьсот тридцать четвертая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что, когда к Хайят-ан-Нуфус пришел во дворец
ее возлюбленный, они обнялись, и она произнесла  стихи,  подходящие  для
этого, а окончив говорить, воскликнула: "Разве правда, что я вижу тебя в
моем жилище и ты мой собеседник и друг?"
   И затем усилилась ее любовь, и измучило ее волнение" так  что  ум  ее
едва не улетел от радости, и она произнесла такие стихи:
   "Дороже души моей пришедший во тьме ночной,
   И в срок, им назначенный, его ожидала я,
   И вдруг испугал меня рыдания его звук,
   И молвила я: "Семья, приют и уют тебе!"
   И тысячу раз в лицо его целовала я,
   И тысячу раз обняла, а он был закрыт плащом,
   И молвила я: "Теперь достигла желанного -
   Аллаха восхвалим же - он к должному нас привел!"
   И спали мы, как хотели, в ночь наилучшую,
   Пока не прогнало утро сумрачной ночи тьму"
   А когда наступило утро, она ввела царевича в одну из своих комнат,  и
он не входил к ней, пока не пришла ночь. И тогда царевна привела  его  к
себе, и они сели и стали беседовать. "Я хочу, - сказал царевич,  -  вер-
нуться в мои земли и осведомить отца о твоих обстоятельствах,  чтобы  он
послал к твоему отцу своего везиря и тот бы посватался к тебе у него". -
"О любимый, - сказала царевна, - я боюсь, что ты уйдешь в свою страну  к
власти и отвлечешься и забудешь любовь ко мне, или твой  отец  не  будет
согласен с твоими словами, и тогда я умру, и конец. Правильное  решение,
чтобы ты остался со мной, в моих руках и смотрел бы на  мое  лицо,  и  я
смотрела бы на твое лицо, пока я не придумаю для тебя хитрости и  мы  не
выйдем, и я и ты, в одну ночь и не отправимся в твою страну. Я уже отча-
ялась и не надеюсь больше на моих родных".
   И Ардешир отвечал:  "Слушаю  и  повинуюсь!"  И  они  продолжали,  как
раньше, пить вино. И в какую-то ночь вино было им приятно, и они не зад-
ремали и не заснули, пока не заблистала заря.  И  вдруг  случилось,  что
один из царей прислал отцу царевны подарки, среди которых было  ожерелье
из бесподобных драгоценных камней, состоявшее из двадцати девяти  зерен,
цену которых не покрыли бы сокровищницы царя, и царь сказал:  "Это  оже-
р