правляла ты свои благородные шаги?" - "Во дворец моего отца", -  отве-
тила царевна, и старуха молвила: "О госпожа, а разве никто не мог испол-
нить твоего повеления?" - "Я выходила только для того, чтобы  осведомить
его о том, что случилось у меня с этим псом из купцов, и отдать  его  во
власть моему отцу, чтобы он его схватил и всех, кто  есть  на  рынке,  и
распял бы их на лавках и не позволил бы никому из  купцов  и  чужеземцев
оставаться в нашем городе", - отвечала девушка. "Ты ходила к твоему  от-
цу, о госпожа, только по этой причине?" - спросила  старуха.  И  девушка
ответила: "Да, но я не нашла его здесь, а увидела, что он отсутствует  и
выехал на охоту и ловлю, и ожидаю его возвращения". - "Прибегаю к  Алла-
ху, слышащему, знающему! - воскликнула старуха. - О госпожа, слава Алла-
ху, ты самая умная из людей, и как ты осведомишь царя об  этих  вздорных
словах, которых никому не подобает разглашать?"  -  "А  почему  нет?"  -
спросила царевна, и старуха сказала: "Допусти, что ты нашла  бы  царя  в
его дворце и осведомила бы его об этих речах, он послал бы за купцами  и
велел бы их повесить на их лавках, и люди увидели бы их, и все стали  бы
спрашивать и говорить: "Почему их повесили?" И мы им сказали бы в ответ:
"Они хотели испортить царскую дочь..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот двадцать четвертая ночь

   Когда же настала семьсот двадцать четвертая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что старуха сказала царевне:
   "Допусти, что ты осведомишь об этом царя и он прикажет повесить  куп-
цов. Разве люди не увидят и не спросят: "Почему их повесили?" - и им  не
скажут в ответ: "Они хотели испортить дочь царя". И люди станут  переда-
вать о тебе разные рассказы, и некоторые скажут: "Она сидела у  них  де-
сять дней, исчезнув из дворца, пока они ею не насытились",  -  а  другие
скажут иное, а честь, о госпожа, как молоко - малейшая пыль ее  грязнит,
и как стекло - когда оно треснет, его не скрепить. Берегись же рассказы-
вать твоему отцу или кому другому об этом деле, чтобы не опорочить  свою
честь, о госпожа, и осведомление людей об этом деле не принесет тебе ни-
какой пользы. Разберись в этих словах своим совершенным разумом, и  если
не найдешь их правильными, делай что пожелаешь".
   И когда царевна услышала от старухи эти слова, она обдумала их и наш-
ла до крайности верными и молвила: "То, что ты сказала, о нянюшка,  пра-
вильно, и гнев ослепил мне сердце". - "Твое намерение прекрасно для  Ал-
лаха великого, раз ты никому не расскажешь, - сказала старуха, - но  ос-
талась еще одна вещь. Мы не станем молчать о бесстыдстве этого пса,  ни-
жайшего из купцов. Напиши ему письмо и скажи ему: "О нижайший из купцов,
если бы не случилось так, что царь отсутствует, я бы тотчас же приказала
распять тебя и всех твоих соседей. Ничто из этого тебя не  минует.  Кля-
нусь великим Аллахом, если ты вернешься к подобным речам, я  срежу  твой
след с лица земли". И будь с ним грубой в речах, чтобы отвратить его  от
такого дела, и пробуди его от беспечности". - "А разве он отступится  от
того, что делает, из-за таких слов?" - сказала царевна. И старуха  отве-
тила: "А как ему не отступиться, когда я поговорю с ним и осведомлю  его
о том, что случилось?"
   И царевна потребовала чернильницу и бумагу  и  написала  юноше  такие
стихи:
   "Надеждою привязался к близости с нами ты
   И хочешь от нас теперь желанное получить.
   Убит человек бывает лишь слепотой своей,
   И то, чего жаждет он, его приведет к беде.
   Султаном ведь не был ты и не был наместником.
   Ни силы нет у тебя, ни мощных сторонников,
   И если бы сделал так один из подобных нам,
   От ужасов и боев он стад бы совсем седым,
   Но все же прощу теперь я то, что содеял ты, -
   Быть может, от сей поры во всем ты раскаешься".
   И она подала письмо старухе и сказала ей: "О  нянюшка,  удержи  этого
пса, чтобы я не отрубила ему голову и мы бы не впали из-за него в грех".
И старуха воскликнула: "Клянусь Аллахом, о госпожа, я не оставлю ему бо-
ка, чтобы перевернуться".
   И она взяла письмо и пошла с ним и,  придя  к  юноше,  приветствовала
его. И Ардешир возвратил ей приветствие, и тогда она подала ему  письмо.
И юноша взял его и прочитал и покачал головой и воскликнул: "Поистине мы
принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся! - А потом сказал: - О матушка,
что мне теперь делать, когда малым стало  мое  терпение  и  ослабла  моя
стойкость?" - "О дитя мое, - сказала старуха, - внуши себе терпение: мо-
жет быть, Аллах свершит после этого дело. Напиши ей то, что  у  тебя  на
душе, а я принесу тебе ответ. Успокой свою душу и прохлади глаза, я неп-
ременно сведу тебя с ней, если захочет Аллах великий".
   И Ардешир пожелал старухе блага и написал девушке письмо,  в  котором
заключались такие стихи:
   "Когда не найду в любви и страсти я лекаря, -
   А страсть убиение и смерть мне приносит, -
   Мне пламя огня в груди придется тогда терпеть