!" - воскликнули рабы. И Далила молвила: "Войдите с ним, и если он уз-
нает кухню и погреб - он сын вашего дяди, а если нет - убейте его".
   А повар воспитал кошку, и всякий раз, как он подходил, кошка станови-
лась у дверей кухни, а потом, когда повар входил, вскакивала ему на пле-
чо. И когда Али вошел и кошка увидела его, она вскочила ему на плечо,  и
Али сбросил ее, и она побежала перед ним в кухню, и Али заметил, что она
остановилась перед дверью кухни. И Али взял ключи и увидел один ключ, на
котором были остатки перьев, и узнал, что это ключ от кухни, -  и  тогда
он отпер кухню и положил зелень и вышел. И кошка побежала  перед  ним  и
направилась к дверям погреба, и Али догадался, что это  погреб,  и  взял
ключи. Он увидел один ключ, на котором были следы жира, и понял, что это
ключ от погреба, и отпер его.
   "О Далила, - сказали рабы, - если бы это был чужой, он  бы  не  знал,
где кухня и где погреб, и не  узнал  бы  ключей.  Это  сын  нашего  дяди
Сад-Аллах". - "Он узнал помещение из-за кошки и отличил  ключи  один  от
другого по внешности, но это дело со мной не пройдет!" - воскликнула Да-
лила. А Али вошел на кухню и состряпал кушанья и отнес трапезу Зейнаб  и
увидал свои одежды у нес в комнате.
   А потом он поставил трапезу Далиле и дал пообедать рабам  и  накормил
собак, и во время ужина он сделал то же.
   А ворота отпирались и запирались только по солнцу: утром и вечером. И
Али вышел и закричал: "О жильцы, рабы не спят и сторожат, и мы  спустили
собак, и всякий, кто войдет, пусть бранит одного себя".
   И Али задержал вечерний корм собак и положил в него яду и  потом  дал
его им; и когда собаки съели его, они околели. И Али  одурманил  банджем
всех рабов, и Далилу, и ее дочь Зейнаб,  а  потом  он  поднялся,  забрал
одежду и почтовых голубей, и отпер хан, и вышел, и пришел в казарму.
   И Хасан-Шуман увидел его и спросил: "Что ты сделал?" И Али  рассказал
ему обо всем, что было; и Шуман похвалил его. А потом Али  снял  с  себя
одежду, и Шуман вскипятил одну траву и вымыл ею Али - и он  стал  белым,
как был.
   И Али пошел к рабу и одел его в его одежду и разбудил его после банд-
жа, и раб поднялся, и пошел к зеленщику, и забрал зелень, и  вернулся  в
хан.
   Вот что было с Али-Зейбаком каирским. Что же касается Далилы-Хитрицы,
то у нее поселился один купец в числе жильцов, и он вышел из своей  ком-
наты, когда заблистала заря, и увидел, что  ворота  хана  открыты,  рабы
одурманены, а собаки мертвые. И он вошел к Далиле и увидел, что она тоже
одурманена, и на шее у нее бумажка, а возле ее головы он нашел  губку  с
противоядием от банджа. И тогда он приложил губку к ноздрям Далилы, и та
очнулась и, очнувшись, сказала: "Где я?" И купец сказал: "Я вышел и уви-
дел, что ворота хана отперты, и увидел, что ты одурманена, и рабы  тоже,
а что до собак, то я увидел их мертвыми".
   И Далила взяла бумажку и увидела на ней надпись: "Сделал это дело  не
кто иной, как Али каирский", и дала рабам и Зейнаб, своей дочери,  поню-
хать противоядие от банджа и воскликнула: "Не говорила ли я вам, что это
Али каирский?" А потом она сказала рабам: "Скрывайте это дело!" И сказа-
ла своей дочери: "Сколько раз я тебе говорила, что Али не оставит мести,
и он сделал это дело за то, что ты с ним устроила! Он бы мог  сделать  с
тобой и еще кое-что, кроме этого, но ограничился этим,  чтобы  сохранить
милость халифа и желая любви между нами".
   И потом Далила сняла одежду молодцов и надела одежду женщин и,  повя-
зав платок себе на шею, отправилась в казарму Ахмеда-ад-Данафа. А  когда
Али пришел в казарму с одеждами и почтовыми голубями, Шуман  поднялся  и
дал надсмотрщику цену сорока голубей, и тот купил их и сварил и разделил
между людьми.
   И вдруг Далила постучала в ворота, и Ахмед-ад-Данаф сказал: "Это стук
Далилы; открой ей, о надсмотрщик!" И надсмотрщик открыл  Далиле,  и  она
вошла..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот четырнадцатая ночь

   Когда же настала семьсот четырнадцатая ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что, когда надсмотрщик открыл Далиле ворота ка-
зармы, она вошла, и Шуман спросил ее: "Что привело тебя  сюда,  о  злос-
частная старуха? Ты заодно с твоим братом, Зурейком-рыбником!" - "О  на-
чальник, - сказала старуха, - право против меня, и вот моя шея перед то-
бою. Но тот молодец, который устроил со мной эту штуку, кто он из  вас?"
- "Это первый из моих молодцов", - сказал Ахмед-ад-Данаф". И Далила мол-
вила: "Ты - ходатай Аллаха перед ним, чтобы он принес  мне  голубей  для
писем и все другое, и считай это милостью мне". - "Аллах да встретит те-
бя воздаянием, о Али! Зачем ты сварил этих голубей?" - воскликнул Шуман.
И Али ответил: "Я не знал, что это голуби для писем". - "О  надсмотрщик,
- сказал Ахмед, - подай их нам!" И надсмотрщик подал голубей,  и  Далила
взяла кусочек голубя и пожевала его и сказала: "Это не мясо птиц для пи-
сем. Я кормлю их зернышками мускуса, и их мясо делается как  мускус".  -
"Если ты хочешь получить почтовых голубей, исполни желание Али  каирско-
го", - сказал Шуман. "А какое у него желание?" - спросила Далила. И  Шу-
м