росил: "У меня или у тебя?" - "Я дочь купца, - сказала Зейнаб, - и мой
муж тоже купец, и я в жизни никуда не выходила раньше сегодняшнего  дня.
Дело в том, что я состряпала кушанье и решила поесть, но не нашла в себе
к этому охоты. А когда я увидела тебя, любовь к тебе запала мне в  серд-
це. Возможно ли, чтобы ты пожелал залечить мое сердце и съел у меня  ку-
сочек?" - "Кто приглашает, тому должно внять", - сказал  Али.  И  Зейнаб
пошла, и он следовал за нею из переулка в переулок, а  потом  он  сказал
себе, идя за ней: "Что ты делаешь? Ты - чужеземец, а в преданиях  сказа-
но: "Кто совершит блуд на чужбине, того сделает Аллах обманувшимся".  Но
отстрани ее от себя мягко".
   "Возьми этот динар, и пусть это будет в другое время", - сказал он. И
Зейнаб воскликнула: "Клянусь величайшим именем Аллаха, невозможно, чтобы
ты не пошел со мной сейчас домой, и я тебе удружу!"
   И Али следовал за нею, пока она не пришла к воротам дома  с  высокими
сводами, и засов на воротах был задвинут. "Открой этот засов!" - сказала
Зейнаб. И Али спросил: "А где ключ?" - "Пропал", -  ответила  Зейнаб;  и
Али сказал: "Всякий, кто открыл засов  без  ключа,  есть  преступник,  и
судье надлежит проучить его, и я не знаю, чем бы открыть его без ключа".
   И Зейнаб приподняла с лица изар, и Али посмотрел на нее взглядом, ос-
тавившим в нем тысячу вздохов, а затем она накинула изар на засов и про-
изнесла над ним имена матери Мусы, и открыла его без ключа, и  пошла,  и
Али последовал за нею и увидел мечи и оружие из стали.
   И Зейнаб сняла изар и села рядом  с  Али,  и  тот  сказал  про  себя:
"Возьми сполна то, что определил тебе Аллах!" И  затем  он  склонился  к
ней, чтобы взять поцелуй с ее щеки, но она приложила к щеке руку и  ска-
зала: "Нет удовольствия иначе, как ночью!"
   И она принесла скатерть с кушаньем и вином, и оба поели и  выпили,  а
потом Зейнаб вышла и, наполнив кувшин водой из колодца, полила ее Али на
руки, и тот вымыл их. И когда это было так, Зейнаб вдруг ударила себя по
груди и воскликнула: "У моего мужа был перстень с яхонтом, заложенный за
пятьсот динаров, и я надела его, и он оказался широк,  и  я  сузила  его
воском, и когда я опускала ведро, перстень упал в колодец. Ты обернись к
двери, а я разденусь и спущусь в колодец, чтобы достать его". -  "Стыдно
мне, чтобы ты спускалась, когда есть я, - сказал Али. - Никто  не  спус-
тится, кроме меня".
   И он снял с себя одежду и привязался к веревке, и Зейнаб спустила его
в колодец. А там было много воды, и Зейнаб сказала ему: "Веревки не хва-
тает, но ты отвяжись и спускайся". И Али отвязался и спустился в воду  и
погрузился в нее на несколько сажен, но не достал до дна колодца, а  что
касается Зейнаб, то она надела изар, взяла одежду Али и  пошла  к  своей
матери..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот двенадцатая ночь

   Когда же настала семьсот двенадцатая ночь, она сказала: "Дошло до ме-
ня, о счастливый царь, что, когда Али каирский спустился в колодец, Зей-
наб надела изар, взяла его одежду и пошла к своей матери и  сказала  ей:
"Я раздела Али каирского и бросила его в колодец эмира  Хасана,  хозяина
дома, и не бывать, чтобы он освободился".
   Что же касается эмира Хасана, хозяина дома, то он  в  это  время  от-
сутствовал и был в диване, и, придя, он увидел, что его  дом  открыт,  и
сказал конюху: "Почему ты не задвинул засов?" - "О господин, я  задвинул
его своей рукой", - ответил конюх. И  тогда  эмир  воскликнул:  "Клянусь
жизнью моей головы, в мой дом вошел вор!"
   И эмир Хасан вошел и осмотрелся в доме и не увидел никого, и тогда он
сказал конюху: "Наполни кувшин, я совершу омовение". И конюх взял  ведро
и опустил его и потянул - и почувствовал, что оно тяжелое,  и  тогда  он
заглянул в колодец и увидел, что в ведре что-то сидит. И он снова бросил
ведро в колодец, говоря: "О господин, ко мне вылез ифрит из колодца!"  И
эмир Хасан сказал ему: "Пойди приведи четырех факихов, которые  почитают
над ним Коран, чтобы он ушел".
   И когда конюх привел факихов, эмир Хасан сказал им: "Встаньте  вокруг
этого колодца и почитайте над ифритом". А потом пришли  раб  и  конюх  и
опустили ведро, и Али каирский уцепился за него и спрятался в ведре,  и,
выждав, пока его подтянут к ним близко, он выпрыгнул из ведра и сел меж-
ду факихами. И те начали бить друг друга по щекам и кричать: "Ифрит, иф-
рит!" Но эмир Хасан увидал, что это юноша из людей, и спросил  его:  "Ты
вор?" - "Нет", - отвечал Али. И эмир спросил: "Почему ты спустился в ко-
лодец?" - "Я спал и осквернился, - отвечал Али, - и я вышел,  чтобы  по-
мыться в реке Тигре, и нырнул, и вода затянула меня под землю, так что я
вышел из этого колодца". - "Говори правду", - сказал эмир Хасан.  И  Али
рассказал ему обо всем, что случилось, и тогда эмир вывел его из дома  в
старой одежде.
   И Али пошел в казарму Ахмеда-ад-Данафа и рассказал о том, что ему вы-
пало, и Ахмед сказал: "Разве я не говорил тебе, что в Багдаде есть  жен-
щины, которые играют штуки с мужчинами?" - "Ради  величайшего  имени,  -
сказал Али-Катф-аль-Джамаль, - расскажи, как это ты - глава  молодцов  в
Каире - и тебя раздевает женщина?" И Али стало тяжело, и он начал раска-
и