бе: "Не получить о них вестей иначе, как от их детей!"
   И Али осмотрелся и увидел торговца сладостями и купил у него  сладко-
го, а потом он кликнул детей; и вдруг Ахмед-аль-Лакит  прогнал  от  него
других детей, а сам подошел и спросил Али: "Чего ты хочешь?" И Али отве-
тил: "У меня был ребенок, и он умер, и я увидел во оно,  что  он  просит
сладкого, и вот я купил сладкого и хочу дать каждому мальчику по куску".
И он дал кусок Ахмеду-аль-Лакиту, и тот посмотрел на  сладкое  и  увидел
приставший к нему динар и сказал Али: "Уходи, нет  во  мне  мерзости,  -
спроси про меня людей". И Али сказал ему: "О дитя мое, только ловкач да-
ет плату и только ловкач берет плату. Я кружил по городу и искал казарму
Ахмеда-ад-Данафа, по никто мне ее не указал. Этот динар  -  тебе  плата,
если ты мне укажешь казарму Ахмеда-ад-Данафа". - "Я побегу впереди тебя,
- сказал тогда Ахмед, - а ты побежишь сзади меня, и когда  я  подойду  к
казарме, я подцеплю ногой камешек и брошу его в  ворота,  и  ты  узнаешь
их".
   И мальчик побежал, и Али бежал за ним, пока он не взял ногой камень и
не бросил им в ворота казармы, и тогда Али узнал их..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот одиннадцатая ночь

   Когда же настала семьсот одиннадцатая ночь, она  сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что, когда Ахмед-аль-Лакит побежал перед ловка-
чом Али и показал ему казарму и Али узнал ее, он схватил мальчика и  хо-
тел вырвать у него динар, но не смог. И тогда он сказал  ему:  "Иди,  ты
заслужил награду, так как ты мальчик острый, с полным разумом и храбрый.
Если захочет Аллах, когда я стану начальником у халифа,  я  сделаю  тебя
одним из моих молодцов".
   И мальчик ушел, а что касается Али-Зейбака каирского, то он подошел к
казарме и постучал в ворота, и Ахмед-ад-Данаф  сказал:  "О  надсмотрщик,
открой ворота, это стук Али-Зейбака каирского". И надсмотрщик открыл во-
рота, и Али вошел к Ахмеду-ад-Данафу, и тот приветствовал его и встретил
объятиями, и его сорок человек тоже поздоровались с  Али;  а  потом  Ах-
мед-ад-Данаф одел его в роскошную одежду и сказал: "Когда  халиф  сделал
меня у себя начальником, он одел моих молодцов, и я оставил для тебя эту
одежду". И затем они посадили Али на почетное место и принесли еду и по-
ели, и принесли напитки и выпили, и пили до утра, и потом  Ахмедад-Данаф
сказал Али-Зейбаку каирскому: "Берегись ходить по Багдаду, а,  напротив,
оставайся сидеть в этой казарме". - "Почему? - спросил Али.  -  Разве  я
пришел, чтобы запереться? Я пришел только для того, чтобы гулять". -  "О
дитя мое, - сказал Ахмед-ад-Данаф, - не думай, что Багдад подобен Каиру.
Это - Багдад, местопребывание халифа, и в нем много ловкачей, и ловкость
растет в нем, как овощи растут на земле".
   И Али оставался в казарме три дня, и потом Ахмедад-Данаф  сказал  Али
каирскому: "Я хочу приблизить тебя к халифу, чтобы он назначил тебе  жа-
лованье". - "Когда придет время", - ответил Али. И Ахмед оставил его.
   И в один из дней Али сидел в казарме, и  сжалось  у  него  сердце,  и
стеснилась его грудь, и он сказал себе: "Пойди пройдись по Багдаду, что-
бы твоя грудь расправилась".
   И он вышел и стал ходить из переулка в переулок и увидел посреди рын-
ка лавку, и вошел туда, и пообедал, и вышел,  чтобы  вымыть  руки,  -  и
вдруг он увидел сорок рабов со стальными мечами и в войлочных куртках, и
они ехали по двое, и сзади всех была Далила-Хитрица,  которая  ехала  на
муле, и у нее на голове был покрытый золотом шлем со стальным  шаром,  и
была у нее кольчуга и прочее, что подходит к этому.
   А Далила ехала из дивана, возвращаясь в хан, и,  заметив  Али-Зейбака
каирского, она всмотрелась в него и  увидела,  что  он  похож  на  Ахме-
да-ад-Данафа длиной и шириной, и на нем плащ и бурнус, и у него стальной
шлем и прочее в этом роде, и храбрость блещет на нем, свидетельствуя  за
него, а не против него.
   И Далила поехала в хан и свиделась там со своей дочерью Зейнаб и при-
несла доску с песком, и когда она рассыпала песок, вышло, что имя  этому
человеку Али каирский и что его счастье превосходит ее счастье и счастье
ее дочери Зейнаб.
   "О матушка, что тебе явилось, когда ты гадала на этой доске?" - спро-
сила ее Зейнаб. И Далила сказала: "Я видела сегодня юношу, который похож
на Ахмеда-адДанафа, и боюсь,  что  он  услышит,  что  ты  раздела  Ахме-
да-ад-Данафа и его молодцов, и придет в хан и сыграет с нами штуку, что-
бы отомстить за своего старшего, и отомстит за его сорок приближенных. И
я думаю, что он живет в казарме Ахмеда-ад-Данафа". - "Что это  такое?  -
сказала ее дочь Зейнаб. - Мне кажется, что ты все о нем обдумала".
   И затем она надела самое роскошное из бывших у нее  платьев  и  вышла
пройтись по городу; и когда люди ее увидали, они стали в нее влюбляться,
а она обещала, и клялась, и слушала, и повергала людей. И так она ходила
с рынка на рынок, пока не увидела Али каирского, который подходил к ней,
и тогда она толкнула его плечом, и обернулась, и воскликнула: "Да  прод-
лит Аллах жизнь людей разума! Как прекрасен твой образ!" - "Чья  ты?"  -
спросил Али. И Зейнаб ответила: "Такого же щеголя, как ты". - "Ты замуж-
няя или незамужняя?" - спросил Али. "Замужняя", - ответила Зейнаб. И Али
с