Средь мужей найдешь ты и знающих и незнающих,
   Как средь звезд найдешь много тусклых ты и ярких".
   И, увидев подошедших, он спросил их: "Кто сыграл с вами штуку и  ого-
лил вас?" И они ответили: "Мы взялись поймать одну старуху и искали  ее,
а оголил нас но кто иной, как красивая женщина". - "Прекрасно она с вами
сделала!" - сказал Хасан. И его спросили: "А разве ты ее знаешь,  о  Ха-
сан?" - "Я знаю ее и знаю старуху", - ответил  Хасан.  И  его  спросили:
"Что ты скажешь у халифа?" - "О Данаф, - сказал ему Шуман, - отряхни пе-
ред халифом твой воротник, и тогда халиф спросит: "Кто возьмется ее пой-
мать?" И если он спросит тебя: "Почему ты ее не схватил?" -  скажи  ему:
"Я ее не знаю, но обяжи Хасана-Шумана поймать ее". И если он обяжет  ме-
ня, я ее поймаю".
   И они проспали ночь, а утром пришли в диван халифа и поцеловали  зем-
лю, и халиф спросил: "Где старуха, о начальник Ахмед?" И  Ахмед-ад-Данаф
потряс воротником. "Почему?" - спросил халиф. И Ахмед ответил: "Я ее  не
знаю, но обяжи Шумана ее поймать, - он знает и ее и ее дочь  и  говорит,
что она устроила эти штуки не из жадности до чужих вещей, но чтобы стала
видна ее ловкость и ловкость ее дочери и чтобы ты назначил ей  жалованье
ее мужа, а ее дочери - такое жалованье, какое было у ее отца".
   И Шуман попросил, чтобы Далилу не убивали, когда он  ее  приведет.  И
халиф воскликнул: "Клянусь жизнью моих дедов, если она  возвратит  людям
их вещи, ей будет пощада, и она под заступничеством Шумана!" - "Дай  мне
для нее платок пощады, о повелитель правоверных", - сказал Шуман. И  ха-
лиф молвил: "Она под твоим заступничеством", - и дал ему платок пощады.
   И Шуман вышел и пошел к дому Далилы и кликнул ее; и ему  ответила  ее
дочь Зейнаб, и тогда он спросил: "Где твоя мать?" - "Наверху", - ответи-
ла Зейнаб. И Шуман сказал: "Скажи ей, чтобы она принесла  вещи  людей  и
пошла со мной к халифу. Я принес ей платок пощады, и если она не  пойдет
добром, пусть упрекает сама себя".
   И Далила спустилась и повесила платок себе на шею и отдала Шуману чу-
жие вещи, погрузив их на осла ослятника и на коня бедуина. И Шуман  ска-
зал ей: "Остается одежда моего старшего и одежда его людей". -  "Клянусь
величайшим именем, я их не раздевала!" - ответила Далила. И  Шуман  ска-
зал: "Твоя правда, но это штука твоей дочери Зейнаб, и это услуга, кото-
рую она тебе оказала".
   И он пошел, а старуха с ним, в диван халифа, и Хасан выступил  вперед
и показал халифу вещи и подвел к нему Далилу; и когда халиф  увидел  ее,
он приказал ее кинуть на коврик крови. "Я под твоей защитой, о Шуман!" -
крикнула Далила. И Шуман поднялся и  поцеловал  халифу  руку  и  сказал:
"Прощение, ты дал ей пощаду!" - "Она под защитой твоего  великодушия,  -
сказал халиф. - Подойди сюда, старуха, как твое имя?" - "Мое  имя  Дали-
ла", - отвечала она. И халиф сказал: "Поистине, ты хитрюга и хитрица!" И
ее прозвали Далила-Хитрица. "Зачем ты устроила эти плутни и утомила наши
сердца?" - спросил потом халиф. И она ответила: "Я сделала эти плутни не
от жадности до чужих вещей, но я услышала  о  плутнях  Ахмеда-ад-Данафа,
которые он устроил в Багдаде, и о плутнях Хасана-Шумана и сказала  себе:
"Я тоже сделаю так, как они!" И я уже возвратила людям их вещи".
   И тут поднялся ослятник и сказал: "Закон Аллаха между мною и  ею!  Ей
недостаточно было взять моего осла, и она напустила  на  меня  цирюльни-
ка-магрибинца, который вырвал мне зубы и прижег мне виски два раза..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот восьмая ночь

   Когда же настала семьсот восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о
счастливый царь, что ослятник поднялся и  сказал:  "Закон  Аллаха  между
мною и ею! Ей недостаточно было взять моего осла, и она напустила на ме-
ня цирюльника-магрибинца, который вырвал мне зубы и прижег виски два ра-
за".
   И халиф приказал дать ослятнику сто динаров и красильщику сто динаров
и сказал: "Иди открой свою красильню!" И они пожелали халифу блага и уш-
ли, а бедуин взял свои вещи и своего коня и сказал: "Запретно  мне  вхо-
дить в Багдад и есть пирожки с медом!"
   И всякий, кому что-либо принадлежало, получил свое, и все  разошлись,
и тогда халиф молвил: "Пожелай от меня чего-нибудь, о Далила!" И  Далила
сказала: "Мой отец заведовал у тебя письмами, я воспитывала почтовых го-
лубей, а мой муж был начальником в Багдаде, и я хочу получать  жалованье
моего мужа, а моя дочь хочет иметь жалованье своего отца". И халиф  наз-
начил им то, что они пожелали; а потом Далила сказала: "Я хочу от  тебя,
чтобы я была привратницей хана".
   А халиф устроил хан с тремя домами, чтобы там жили купцы,  и  к  хану
было приставлено сорок рабов и горок собак, - халиф привез их от  прави-
теля Сулеймании, когда он отставил его, и сделал для собак ошейники. А в
хане был раб-повар, который стряпал еду для рабов и кормил собак  мясом.
"О Далила, - сказал халиф, - я запишу тебя надсмотрщицей  хана,  и  если
оттуда что-нибудь пропадет, с тебя будут взыскивать". - "Хорошо, -  ска-
зала Далила, - но только посели мою дочь в помещении, которое над  воро-
тами хана. В этом помещении есть площадка, а голубей хорошо  воспитывать
только на просторе".