| |
збить горшки и вычерпать кувшины, боясь, что когда придет следователь,
он, может быть, что-нибудь найдет в красильне". - "Аллах да обманет да-
лекого! [591] - воскликнул красильщик. - Моя мать давно умерла!" И он при-
нялся бить себя рукою в грудь и воскликнул: "Пропало мое имущество и
имущество людей!" И тогда ослятник заплакал и воскликнул: "Пропал мой
осел!" И потом он сказал красильщику: "Верни мне твоего осла от твоей
матери, красильщик!" И красильщик вцепился в ослятника и стал бить его
кулаками, говоря: "Приведи мне старуху!" А ослятник говорил: "Приведи
мне осла!" И люди собрались вокруг них..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Семьсот третья ночь
Когда же настала семьсот третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о
счастливый царь, что красильщик вцепился в ослятника, а ослятник вцепил-
ся в красильщика, и они начали драться, и каждый из них обвинял другого.
И вокруг них собрались люди, и один из них спросил: "Что у вас за исто-
рия, о мастер Мухаммед?" И ослятник воскликнул: "Я расскажу вам эту ис-
торию!" И он рассказал о том, что с ним случилось, и сказал: "Я думал,
что я заслужил благодарность мастера, но, когда он меня увидел, он стал
бить себя в грудь и сказал: "Моя мать умерла!" И я тоже требую от него
моего осла, так как он устроил со мной эту штуку, чтобы погубить моего
осла".
"О мастер Мухаммед, - сказали люди, - ты, значит, знаешь эту старуху,
раз ты доверил ей красильню и то, что там было?" - "Я ее не знаю, - от-
вечал красильщик, - и она только сегодня у меня поселилась с сыном и до-
черью". - "По совести, - сказал кто-то, - красильщик отвечает за осла".
- "В чем основание этого?" - спросили его. И он сказал: "В том, что ос-
лятник был спокоен и отдал своего осла старухе, только когда увидал, что
красильщик доверил свою красильню и то, что в ней было". - "О мастер, -
сказал тогда кто-то, - если ты поместил ее у себя, ты обязан привести
ослятнику его осла".
И потом они пошли, направляясь к дому красильщика, и речь о них еще
будет. Что же касается сына купца, то он ждал прихода старухи, - но та
не приводила своей дочери; а женщина ждала, что старуха принесет ей поз-
воленье от своего сына, увлеченного к Аллаху, подручного шейха
Абу-ль-Хамалата, - но старуха не возвращалась к ней. И Хатун поднялась,
чтобы посетить шейха. И вдруг сын купца сказал ей, когда она входила:
"Поди сюда! Где твоя мать, которая привела меня, чтобы я на тебе женил-
ся?" - "Моя мать умерла, - отвечала женщина. - А ты сын той старухи, ув-
леченный Аллахом, подручный шейха Абу-ль-Хамалата?" - "Это не моя мать,
- сказал сын купца, - эта старуха - обманщица. Она обманула меня и взяла
мою одежду и тысячу динаров". - "Меня она тоже обманула и привела сюда,
чтобы я посетила Абу-ль-Хамалата, и оголила меня", - сказала женщина. И
сын купца стал ей говорить: "Я узнаю, где моя одежда и тысяча динаров,
только от тебя!" А женщина говорила: "Я узнаю, где мои вещи и драгоцен-
ности, только от тебя! Приведи ко мне твою мать!"
И вдруг вошел к ним красильщик и увидел, что сын купца голый и женщи-
на тоже голая, и сказал: "Говорите, где ваша мать!" И женщина рассказала
обо всем, что ей выпало, и сын купца рассказал обо всем, что с ним слу-
чилось; и красильщик воскликнул: "Пропало мое имущество и имущество лю-
дей!" А ослятник воскликнул: "Пропал мой осел!" - "Эта старуха - обман-
щица, - сказал красильщик. - Выходите, чтобы я запер дверь". - "Для тебя
будет позором, что мы вошли к тебе в дом одетые, а выходим голые", -
сказал сын купца. И красильщик одел его и одел женщину и отправил ее до-
мой, и речь о ней еще будет после прибытия ее мужа из путешествия.
Что же касается красильщика, то он запер красильню и сказал сыну куп-
ца: "Пойдем с нами искать старуху, чтобы отдать ее вали". И сын купца
пошел с ними, и ослятник был с ними тоже. И они вошли в дом вали и пожа-
ловались ему, и вали спросил: "О люди, в чем ваше дело?" И они рассказа-
ли ему, что случилось. И вали сказал: "А сколько в городе старух! Идите
ищите ее и схватите, а я заставлю ее сознаться". И они стали ходить и
искать Далилу, и речь о них еще будет.
Что же касается старухи Далилы-Хитрицы, то она сказала своей дочери
Зейнаб: "О дочка, я хочу устроить штуку". - "О матушка, я боюсь за те-
бя", - сказала Зейнаб. И старуха молвила: "Я точно шелуха бобов: не да-
юсь ни воде, ни огню!" И старуха поднялась и надела платье служанки из
служанок вельмож и пошла, высматривая, какую бы устроить плутню. Она
прошла мимо переулка, устланного тканями, где висели светильники, и ус-
лышала там певиц и удары в бубны, и увидала невольницу, на плече которой
сидел мальчик в рубашке, вышитой серебром, и на нем была красивая одеж-
да, а на голове у него был тарбуга, окаймленный жемчугом; на шее у
мальчика висело золотое ожерелье с драгоценными камнями, и на нем был
надет бархатный плащ.
А этот дом принадлежал начальнику купцов в Багдаде, и ребенок был его
сыном; и была у него еще дочь, невинная, за которую посватались, и они в
этот день справляли свадьбу. И у ее матери собралось много женщин и пе-
виц, и всякий раз, как мать мальчика входила или выходила, ребенок цеп-
лялся за нее. И она кликнула невольницу и сказала ей: "Возьми твоего
г
|
|
