ка не пришли люди". - "О дочка, мы боимся за тебя", - сказала старуха.
"Отчего?" - спросила женщина. И старуха сказала: "Тут мой сын, он  дура-
чок - не отличает лета от зимы и постоянно голый. Он подручный шейха,  и
если входит к нему девушка, как ты, чтобы посетить шейха, он хватает  ее
серьги, и разрывает ей ухо, и рвет ее шелковую  одежду.  Сними  же  твои
драгоценности и платье, а я поберегу это для тебя, пока ты  не  посетишь
шейха".
   И женщина сняла украшения и одежду и отдала ее старухе; а та сказала:
"Я положу их под покровом шейха, и достанется тебе благодать".
   И старуха взяла вещи и ушла, оставив женщину в  рубахе  и  штанах,  и
спрятала вещи в одном месте на лестнице, а затем она вошла к сыну  купца
и нашла его ожидающим женщину. "Где твоя  дочь,  чтобы  я  посмотрел  на
нее?" - спросил он старуху. И та стала бить себя в грудь. "Что с тобой?"
- спросил юноша. И старуха воскликнула: "Пусть не живет  злой  сосед,  и
пусть не будет соседей, которые завидуют! Они видели, как ты  входил  со
мной, и спросили про тебя, и я сказала: "Я высватала моей  дочери  этого
жениха". И тогда они мне позавидовали и сказали моей дочери: "Разве твоя
мать устала содержать тебя, что она выдает тебя за  прокаженного?"  И  я
дала ей клятву, что я позволю ей тебя увидеть не иначе,  как  голым".  -
"Прибегаю к Аллаху от завистников!" - воскликнул юноша и обнажил руки. И
Далила увидела, что они точно серебро, и сказала: "Не  бойся  ничего!  Я
дам тебе увидеть ее голою, как и она увидит тебя голым". - Пусть  прихо-
дит и смотрит на меня", - сказал юноша и снял с себя соболью шубу, и ку-
шак, и нож, и всю одежду, так что остался в рубахе и подштанниках, а ты-
сячу динаров он положил в вещи. И старуха сказала ему: "Подай свои вещи,
я тебе их поберегу".
   И она взяла их и положила их на вещи женщины и понесла все это и выш-
ла в двери и заперла обоих и ушла по своему пути..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот вторая ночь

   Когда же настала семьсот вторая ночь, она сказала: "Дошло до меня,  о
счастливый царь, что старуха, взяв вещи сына купца и вещи  женщины,  за-
перла обоих за дверями и ушла своей дорогой". Она оставила то, что с ней
было, у одного москательщика и пошла к красильщику и  увидела,  что  тот
сидит и ждет ее. "Если захотел Аллах, стало так, что дом  вам  понравил-
ся?" - спросил он. И Далила ответила: "В нем - благодать, и я иду за но-
сильщиками, которые принесут наши вещи и ковры. Мои дети захотели  хлеба
с мясом; возьми же этот динар, приготовь им хлеба с мясом и пойди пообе-
дай с ними". - "А кто будет стеречь красильню, в которой чужие вещи?"  -
спросил красильщик. "Твой малый", - отвечала Далила. И  красильщик  ска-
зал: "Пусть так!" И, взяв блюдо, он пошел готовить обед.
   Вот что было с красильщиком, и речь о нем еще впереди. Что же касает-
ся старухи, то она взяла от москательщика вещи  женщины  и  сына  купца,
вошла в красильню и сказала малому красильщика: "Догоняй твоего хозяина,
а я не двинусь, пока вы оба не придете". - "Слушаю и повинуюсь!" - отве-
тил малый. А Далила взяла все, что было в красильне.
   И вдруг подошел один ослятник, гашишеед, который уже неделю  был  без
работы, и старуха сказала ему: "Поди сюда, ослятник! - И когда он  подо-
шел, спросила: - знаешь ли ты моего сына, красильщика?"  -  "Да,  я  его
знаю", - ответил ослятник. И старуха сказала: "Этот бедняга разорился, и
на нем остались долги, и всякий раз, как его сажают в тюрьму, я его  ос-
вобождаю. Мы желаем подтвердить его бедность, и я  иду  отдать  вещи  их
владельцам и хочу, чтобы ты дал мне осла. Я отвезу на нем людям их вещи,
а ты возьми этот динар за наем  осла,  а  после  того  как  я  уйду,  ты
возьмешь ручную пиалу, вычерпаешь все, что есть в горшках,  и  разобьешь
горшки и кувшины, чтобы, когда придет следователь от кади,  в  красильне
ничего не нашлось". - "Милость хозяина лежит на мне, и я сделаю для него
что-нибудь ради Аллаха", - ответил ослятник.  И  старуха  взяла  вещи  и
взвалила их на осла, и покрыл ее покрывающий, и она отправилась домой.
   И когда она пришла к своей дочери Зейнаб, та сказала ей: "Мое  сердце
с тобой, матушка! Какие ты устроила плутни?" И старуха отвечала: "Я уст-
роила четыре плутни с четырьмя человеками:  сыном  купца,  женой  чауша,
красильщиком и ослятником, и привезла тебе все их вещи на осле  ослятни-
ка". - "О матушка, - сказала Зейнаб, - ты не сможешь  больше  пройти  по
городу из-за чауша, вещи жены которого ты забрала, и сына купца, которо-
го ты оголила, и красильщика, из чьей красильни ты взяла вещи, и  ослят-
ника, владельца осла". - "Ах, доченька, - ответила Далила, - я  беспоко-
юсь только из-за ослятника: он меня узнает".
   Что же касается мастера-красильщика, то он приготовил хлеб с мясом, и
поставил его на голову своего слуги, и прошел мимо  красильни  и  увидел
ослятника, который бил горшки, и не осталось в красильне ни  тканей,  ни
вещей, и увидел он, что красильня разрушена. "Подними руку, ослятник", -
сказал он ему. И ослятник поднял руку и  воскликнул:  "Слава  Аллаху  за
благополучие, хозяин! Мое сердце болит о тебе". - "Почему и что со  мной
случилось?" - спросил красильщик. И ослятник сказал:  "Ты  разорился,  и
тебе написали свидетельство о разорении". - "Кто тебе сказал?" - спросил
красильщик. И ослятник молвил: "Твоя мать мне сказала, и она велела  мне
р