отно и кротко.
   Запретного не свершил, когда мне хотелось, я,
   Так как же обманщиком блудливым я назван?
   И скоро придет к тебе лик солнца, которому
   Нет равных среди людей и нет среди джиннов".
   И он запечатал письмо и отдал его посланным, и те ехали, пока не при-
были к Муавии, я тогда они отдали ему письмо, и  халиф  прочитал  его  и
сказал: "Он отличился в повиновении и слишком распространился в похвалах
этой женщине".
   И халиф велел привести Суаду и, увидев ее прекрасный образ,  поразил-
ся, ибо подобного по красоте и прелести и стройности стана он  не  виды-
вал. А обратившись к ней, он нашел, что она красноречива языком и хорошо
выражается. "Ко мне того бедуина!" - сказал он тогда. И бедуина приведи,
и был он в устрашающем состоянии, так изменило его время. "О  бедуин,  -
сказал ему Муавия, - будет ли тебе утешением, если я дам тебе взамен Су-
ады трех невольниц - высокогрудых дев, подобных луне,  и  с  каждой  не-
вольницей я дам тебе тысячу  динаров  и  назначу  тебе  из  казначейства
столько в год, что тебе хватит и ты будешь  богат?"  И  бедуин,  услышав
слова Муавии, издал, вопль, и Муавия подумал, что он умер,  а  когда  он
очнулся, халиф спросил его: "Каково твое состояние?" -  "Я  в  наихудшем
состоянии и в сквернейшем положении. Я мекал защиты у  твоей  справедли-
вости против несправедливости ибн аль-Хакама, у кого же мне искать защи-
ты от твоей несправедливости?" - ответил бедуин.
   И он произнес такие стихи:
   "Не делай меня, о царь, - Аллах тебя выкупит! -
   Просящим убежища у жара от пламени,
   Суаду верни тому, кто горестен и смущен
   И утром и вечером рыдает и помнит,
   Оковы с меня сними, отдай ее, не скупясь,
   И если ты сделаешь - того не забуду"
   И потом он сказал: "Клянусь Аллахом, о повелитель  правоверных,  если
бы ты отдал мне все, чем ты управляешь в халифате, я бы не взял этого за
Суаду!"
   И он произнес такой стих:
   "Не любит душа никого - лишь Суаду,
   Любовь к ней мне воздухом стала и пищей".
   И Муавия сказал ему: "Ты признаешь, что  развелся  с  нею,  и  Мерван
признает, что он развелся с нею. Мы дадим ей выбрать - если она  изберет
другого, мы выдадим ее за него, а если она изберет тебя, то передадим ее
тебе". - "Сделай так", - сказал бедуин. И Муавия спросил: "Что  ты  ска-
жешь, Суада - кто тебе милее: повелитель ли  правоверных  с  его  благо-
родством, величием, дворцами, властью, богатством и всем, что ты у  него
увидела, или Мерван ибн аль-Хакам с его несправедливостью и жестокостью,
или же этот бедуин с его голодом и бедностью?"
   И Суада произнесла такие стихи:
   "Вот этот, хотя бы был голодным, несчастным он,
   Дороже, чем родичи, друзья и соседи,
   Чем тот, кто в венце, и чем Мерван, его ставленник,
   Чем все, кто и дирхемы собрал и динары",
   И потом она сказала: "Клянусь Аллахом, о повелитель правоверных, я не
такова, чтобы покинуть его из-за случайности времени и обмана дней.  Ему
принадлежит старая дружба, которой не забыть, и любовь, которая не изно-
сится, и мне всех достойнее терпеть с ним беды, как я вкусила  с  ним  в
радости".
   И удивился Муавия ее разуму, любви и верности и велел выдать  ей  де-
сять тысяч дирхемов, и он отдал их бедуину, и тот взял свою жену и ушел.

   Рассказ о Дамре и его возлюбленной

   Рассказывают также [576], о счастливый царь, что Харун ар-Рашид однажды
ночью томился бессонницей. И он послал за аль-Асмаи и  Хусейном-аль-Хали
и, призвав их, сказал: "Рассказывайте! И ты, о Хусейн, начинай". -  "Хо-
рошо, о повелитель правоверных, - ответил  Хусейн.  -  В  каком-то  году
спустился я в Басру, чтобы похвалить Мухаммеда ибн Сулеймана арРабии ка-
сыдой [577], и он принял ее и приказал мне оставаться в Басре. И однажды я
вышел на Мирбад [578] и выбрал путь по улице аль-Махалия, и поразила  меня
сильная жара. И я подошел к большим воротам, чтобы попросить напиться, и
вдруг увидел девушку, подобную качающейся ветви, с томными глазами,  вы-
тянутыми бровями в овальными щеками, и была она  в  рубашке  гранатового
цвета и плаще из Сана, и великая белизна ее тела одолевала  красноту  ее
рубашки, из-под которой поблескивали две груди, подобные гранатам, и жи-
вот, точно сверток коптской материи со складками, похожими на свитки бе-
лой бумаги, наполненные мускусом. И на ее шее, о повелитель правоверных,
была ладанка из червонного золота, которая спускалась между грудей, а на
блюде ее лба был локон, подобный черной раковине, и брови ее  сходились,
глаза были огромны и щеки овальны, а нос - с горбинкой, и под  ним  были
уста, как кораллы, и жемчужные зубы, и благовония как бы одолели  ее.  И
была эта девушка смущена и растеряна и расхаживала в  проходе  дома,  то
уходя, то приходя, и ступала по печени влюбленных, и ее ноги делали  не-
мым звон ее ножных браслетов. И была она такова, как сказал о ней поэт: