й, арабка, и, открывая лицо, она смущала сияющее солнце и палатка  ос-
вещалась светом ее лица. И, убедившись, что эта девушка  -  возлюбленная
юноши, я вспомнил другого влюбленного и, опустив занавеску, закрыл  лицо
и заснул.
   А когда наступило утро, я надел одежду и, омывшись для  молитвы,  со-
вершил те моления, которые были для меня  обязательны,  и  затем  сказал
юноше: "О брат арабов, не хочешь ли ты вывести меня на дорогу, - ты  уже
оказал мне милость". И юноша посмотрел на меня и сказал: "Не торопись, о
лик арабов! Пребывание гостя длится три дня, и я не таков, чтобы  отпус-
тить тебя раньше, чем через три дня".
   И я провел у него три дня, - говорил Джамиль, - а когда наступил чет-
вертый день, мы сели побеседовать, м я заговорил с юношей и спросил, как
его зовут и какого он происхождения. "Что до моего происхождения, - ска-
зал юноша, - то я из племени Бену-Узра, а по имени я - такой-то, сын та-
кого-то, а мой дядя - такой-то". И оказалось, о повелитель  правоверных,
что он сын моего дяди я принадлежит к благороднейшему дому племени Бену-
уэра. "О сын дяди, - спросил я его, - что  тебя  побудило  уединиться  в
этой пустыне? Как ты мог пренебречь своим состоянием и состоянием  твоих
отцов и как покинул ты своих рабов и рабынь и остался один в  этом  мес-
те?"
   И когда юноша услышал мои слова, о повелитель правоверных, его  глаза
наполнились слезами, и он сказал: "О сын дяди, я  любил  мою  двоюродную
сестру и был пленен ею, безумен от любви и одержим страстью к  ней,  так
что не мог с нею расстаться. И когда моя любовь к ней езде усилилась,  я
посватался за нее, но мой дядя отказал мне и выдал ее за одного человека
из узритов, который вошел к ней и увез ее в ту местность, где она  нахо-
дится с прошлого года. И когда она от меня отдалилась и ее скрыли от мо-
их взоров, волнения любви и сильная тоска и страсть побудили меня  поки-
нуть моих родных и расстаться с друзьями и приятелями  и  со  всем  моим
состоянием, и я уединился в этой палатке, здесь в пустыне, и  подружился
с одиночеством". - "А где их палатки?" - спросил я, и юноша сказал: "Они
близко, на вершине той горы, и каждую ночь, когда засыпают глаза и  ночь
успокаивается, девушка тайно выскальзывает из стана, так что не знает об
этом никто, и я удовлетворяю с ней желание беседою, и она тоже  удовлет-
воряет его. И вот я живу в таком состоянии, утешаясь ею  час  в  течение
ночи, и пусть свершает Аллах дело, которое решено: или придет ко мне ус-
пех в этом деле назло завистникам, или рассудит Аллах за меня,  а  он  -
лучший из судей".
   И когда юноша рассказал мне все это, о повелитель правоверных, -  го-
ворил Джамиль, - его дело меня озаботило, и я не знал, что  думать,  так
как меня охватила за него ревность. "О сын моего дяди, - сказал я ему, -
не хочешь ли ты, чтобы я указал тебе хитрость, которую я тебе посоветую,
в ней будет, если пожелает Аллах, источник устроения и  путь  к  верному
успеху и ею избавит тебя Аллах от того, чего ты боишься". -  "Говори,  о
сын дяди", - молвил юноша. И я сказал: "Когда наступит ночь и придет де-
вушка, брось ее на мою верблюдицу - она быстра на бегу, - а  сам  садись
на твоего коня, я же сяду на одну из этих верблюдиц и проеду с вами одну
ночь. И не наступит еще утро, как мы уже пересечем степи и пустыня, и ты
достигнешь желаемого и овладеешь любимою сердца.  Равнины  земли  Аллаха
обширны, а я, клянусь Аллахом, буду тебе помогать, пока я жив, и  душой,
и достоянием, и мечом..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Шестьсот девяносто первая ночь

   Когда же настала шестьсот девяносто первая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Джамиль сказал сыну своего  дяди,  чтобы
он взял девушку, и они оба увезут ее ночью, и он будет  ему  помогать  и
содействовать, пока жив, и юноша, выслушав это, сказал: "О сын  дяди,  я
раньше посоветуюсь с нею. Она умна, разумна и проницательна в делах".
   "И ночь окутала землю, - говорил Джамиль, - и  настала  пора  девушке
приходить, и юноша ждал ее в установленное время, но она опоздала против
обычного. И я увидел, что юноша вышел из палатки  и,  закрыв  рот,  стал
вдыхать веяние ветра, который дул с ее стороны, и он втягивал ее благоу-
хание и произносил такие стихи:
   "О ветр востока, веянье несешь ты
   Из той страны, где милая обитает,
   О ветер, ты несешь любимой призрак"
   Не знаешь ли, когда она прибудет?"
   И затем он вошел в палатку и просидел там некоторое время,  плача,  а
потом сказал: "О сын моего дяди, поистине с моей двоюродной сестрой про-
изошло что-то сегодня, и случился какой-то случай, и задержало  какоени-
будь препятствие. Будь на месте, пока я не принесу тебе вестей", -  ска-
зал он потом и, взяв меч и щит, скрылся и отсутствовал часть ночи. А за-
тем он вернулся ко мне, неся что-то в руках. И он крикнул меня, и я пос-
пешил к нему, и он спросил: "О сын дяди, знаешь ли ты, в  чем  дело?"  -
"Нет, клянусь Аллахом", - отвечал я. И он сказал:  "Беда  поразила  меня
сегодня ночью в  моей  двоюродной  сестре.  Она  отправилась  к  нам,  и
повстречался ей по дороге лев и растерзал ее, и осталось от  нее  только
т