, их взяла ярость людей неведения [538], и они понеслись  на  мусульман,
желая выручить своего господина, и встретили их богатыри мусульман и ос-
тавили их валяться на земле, а уцелевшие бросились бежать, ища спасения,
и был у них на затылке звенящий меч.
   И мусульмане гнались за ними, пока не рассеяли по горам и  степям.  И
затем они принялись за добычу, а было ее много - и кони,  и  палатки,  и
другое, - и захватили они добычу, и какую добычу!
   И  потом  мусульмане  двинулись  дальше,  и  аль-Джамракан  предложил
аль-Кураджану ислам и стал грозить и пугать его, но тот не принял  исла-
ма, и ему перерезали шею и подняли его голову на копье.
   И затем мусульмане тронулись, направляясь в город Оман. Что же  каса-
ется неверных, то они рассказали царю об убиении его сына и гибели войс-
ка. И когда аль-Джаланд услышал эту весть, он ударил венцом об  землю  и
стал так бить себя по лицу, что из ноздрей у него  показалась  кровь,  и
упал на землю, покрытый беспамятством. И ему побрызгали на лицо  розовой
водой, и он очнулся и кликнул своего везиря и сказал ему:  "Пиши  письма
всем наместникам и вели им не оставить никого из бьющих  мечом,  разящих
копьем и носящих лук. Пусть всех приведут сюда!"
   И везирь написал письма и послал их со скороходами, и наместники сна-
рядились и выступили со влачащимся войском, числом в  сто  тысяч  и  во-
семьдесят тысяч. И они приготовили шатры, верблюдов и чистокровных коней
и хотели трогаться, и вдруг видят  -  приближаются  альДжамракан  и  Са-
дан-гуль во главе семидесяти тысяч всадников, подобных хмурым  львам,  и
каждый из них закован в железо.
   И когда аль-Джаланд увидел, что мусульмане приближаются,  он  обрадо-
вался и воскликнул: "Клянусь солнцем, обладателем сияний, я  не  оставлю
врагам ни единого человека и никого, чтобы доставлять вести,  и  разрушу
Ирак и отомщу за моего сына, витязя, набеги совершающего, и  не  остынет
во мне огонь!" Затем он обратился к Аджибу и сказал ему: "О иракская со-
бака, вот товар, который ты к нам ввез! Клянусь тем, кому я  поклоняюсь,
если я не воздам должное моему врагу, я убью тебя наихудшим убиением".
   И, услышав эти слова, Аджиб огорчился великим огорчением и стал упре-
кать себя. И он выждал, пока мусульмане спешились и поставили палатки  и
ночь стала темной (а он стоял вдали от палаток с теми,  кто  остался  из
его дружины), и сказал: "О сыны моего дяди, знайте,  что,  когда  пришли
мусульмане, мы с аль-Джаландом испугались до крайности, и я  понял,  что
он не может меня защитить от моего брата или от кого другого. И мое мне-
ние - нам следует уйти, когда заснут глаза, и мы направимся к царю Ярубу
ибн Кахтану [539], так как у него больше войска и его власть сильнее".
   И когда его люди услышали эти слова,  они  сказали:  "Вот  оно,  пра-
вильное мнение!" И Аджиб приказал им зажечь огонь у входа  в  палатки  и
выступать во мраке ночи.
   И они сделали так, как он приказал, и поехали, и не наступило еще ут-
ро, как они уже пересекли далекие страны. А наутро аль-Джаланд и  двести
шестьдесят тысяч одетых в панцири и погрузившихся в железо и  нанизанные
кольчуги забили в литавры войны и выстроились  для  боя  и  сражения,  а
аль-Джамракан с Саданом сели на коней во главе сорока  тысяч  всадников,
могучих богатырей, и под каждым знаменем была тысяча сильных, превосход-
ных витязей, передовых при нападении. И выстроились оба войска, ища сра-
жения и боя, и обнажили мечи, и выставили зубцы гибких копий, чтобы  вы-
пить чашу гибели. И первым, кто открыл врата войны, был Садан,  подобный
твердокаменной горе или одному из маридов-джиннов. И выступил к нему бо-
гатырь из нечестивых, и он убил его и бросил на поле и крикнул своим сы-
новьям и слугам: "Разожгите огонь и изжарьте этого убитого!" И они  сде-
лали так, как он приказал, и подали убитого жареным, и Садан съел его  и
обглодал его кости, а нечестивые стояли и смотрели на него издали. И они
воскликнули: "О солнце, обладатель сияний!" И испугались боя с  Саданом,
и альДжаланд крикнул своим людям: "Убейте эту гадину!" И выехал к Садану
предводитель из нечестивых, и Садан убил его, и он убивал витязя за  ви-
тязем, пока не убил тридцать витязей. И тогда отступились злые нечестив-
цы от боя с Саданом и сказали: "Кто сражается с джиннами  и  гулями!"  И
аль-Джаланд закричал: "Пусть нападут на него сто витязей и доставят  его
ко мне пленным или убитым".
   И выступили сто витязей и понеслись на Садана и направили на него ме-
чи и копья, и он встретил  их  с  сердцем  крепче  кремня,  провозглашая
единственность владыки судящего, которого не отвлечет одно дело от  дру-
гого. И он закричал: "Аллах велик!" И ударял их мечом, пока не  поскиды-
вал с них головы, и не обернулся он на них больше одного раза, после то-
го как убил из них семьдесят четыре витязя, а остальные бежали.
   И аль-Джаланд закричал на десятерых предводителей, под каждым из  ко-
торых была тысяча богатырей, и сказал км: "Закидайте его коня  стрелами,
чтобы он упал под него, и схватите его руками!" И  на  Садана  бросились
десять тысяч всадников, и он  встретил  их,  сильный  сердцем.  И  когда
аль-Джамракан и мусульмане увидели, что неверные  понеслись  на  Садана,
они воскликнули: "Аллах велик!" И понеслись на них. И не успели они  еще
достигнуть Садана, как его коня убили, а самого  взяли  в  плен,  и  му-
сульмане нападали на неверных, пока не померк день и не ослепли глаза, и
звенел острый меч, и твердо стоял каждый нападающий витязь,  и  охватила
труса растерянность. И были мусульмане среди нечестивых, как белое пятно
на черном быке..."