Залогом лежат они теперь за дела свои,
   Подобные путникам, что кинули кладь свою
   В ночной темноте у дома, где угощенья нет,
   И молвил хозяин: "Нет, о люди, стоянки вам
   В сем доме, седлайте же, хоть вы и сложили кладь",
   Не радостен ни привал для них, ни отъезд теперь,
   И в страхе все путники, и сердце трепещет их,
   Готовь же запасы ты, чтоб завтра быть радостным,
   Лишь в страхе перед господом нам следует действовать",
   И заплакал эмир Муса, услышав эти слова, и прочитал дальше:  "Клянусь
Аллахом, страх божий - начало всех дел и доказательство истины и крепкая
опора, и поддано, смерть - явная истина и несомненное обещание. В  смер-
ти, о человек, - возврат и возвращение. Поучайся же на примере тех,  кто
сошел раньше тебя во прах, и спеши на путь возврата. Не  видишь  ли  ты,
что седина к могиле тебя призывает и белизна волос твоих о кончине  тебе
возвещает? Будь же бдителен и готов к отъезду и расчету.  О  сын  Адама,
как жестоко твое сердце и как заблуждаешься ты относительно твоего  гос-
пода! Где люди, бывшие прежде - назидание для поучающихся? Где цари  Ки-
тая - люди гнева и мощи? Где Ад ибн Шеддад и то, что он возвел и постро-
ил? Где Нимруд, который был горд и заносчив? Где фараон, который  отверг
и отступил от веры? Всех их покорила смерть, не оставив от них следа,  и
не пощадила она ни малого, ни великого, ни мужчины, ни  женщины:  срезал
их жизнь срезающий и ночь да день навивающий. Знай, о пришедший к  этому
месту, о тот, кто видел нас, что не должно соблазняться ничем из  земной
жизни и суеты ее. Она - коварная обманщица, обитель гибели и соблазна, и
счастье рабу, который помнит свои прегрешения и боится своего  господина
и хорошо поступает при сделке и приготовила запас для  дня  возвращения.
Пусть тот, кто войдет в наш город и достигнет его и кому облегчит  Аллах
вступление в него, берет из богатств его что может, но пусть не дотраги-
вается он ни до чего, что на моем теле: это - покров для моей срамоты  и
снаряжение мое против земной жизни. Пусть же убоится он Аллаха и не  по-
хищает с меня ничего: он сам себя погубит. Я сделала это л моим  советом
и поручением, которое я ему доверяю, и конец. Я прошу Аллаха, чтобы  из-
бавил он вас от злых бедствий и недугов..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Пятьсот семьдесят седьмая ночь

   Когда же настала пятьсот семьдесят седьмая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что, услышав эти слова, эмир  Муса  заплакал
горьким плачем и лишился чувств, а очнувшись, он велел записать все  то,
что увидел, и извлек поучение из того, чему был свидетелем. А  затем  он
сказал своим людям: "Принесите мешки и наполните их  этим  богатством  и
сосудами и редкостями и драгоценными камнями". И Талиб ибн Оахль  сказал
эмиру: "О эмир, разве оставишь ты эту девушку и то, что есть на ней? Это
ведь - вещи, которым нет подобных, и ни в какое время  не  найти  равных
им. Они дороже того, что ты взял из денег, и будут лучшим подарком,  ко-
торым приблизишься ты к повелителю правоверных". - "О такой-то, -  воск-
ликнул эмир Муса, - разве не слышал ты, что  завещала  девушка  на  этой
доске? Больше того, она сделала это поручением, нам доверенным, а мы  не
из людей обмана". - "Неужели мы оставим подобные богатства и драгоценные
камни? - воскликнул Талиб. - Девушка мертва, и что она будет с этим  де-
лать, когда это - украшение земной жизни и красота для живых? Ты  накро-
ешь эту девушку одеждой из хлопчатой бумаги, и мы имеем больше прав, чем
она, на ее богатство".
   И затем он подошел к лестнице и поднимался  по  ступенькам,  пока  не
оказался между столбами и не очутился между теми двумя рабами, что стоя-
ли на ступеньках, и вдруг один из них ударил его по спине, а другой уда-
рил его мечом, бывшим у него в руке, и снес ему голову.
   И Талиб упал мертвый, и эмир Муса воскликнул: "Да не  помилует  Аллах
твоего смертного ложа! Этих денег было достаточно, и жадность, нет  сом-
нения, смеется над испытывающим ее!" И он велел  воинам  входить,  и  те
вошли и нагрузили верблюдов этими богатствами и благородными  металлами,
а потом эмир Муса приказал им запереть ворота, как раньше. И люди  пошли
по берегу и подошли к высокой горе, которая возвышалась над морем, и бы-
ло в ней много пещер.
   И вдруг они увидели там черных людей, покрытых кожами, и на голове  у
них были кожаные бурнусы, и речь их была непонятна,  и,  увидав  воинов,
эти люди испугались и бросились бежать в пещеры, а их женщины и дети ос-
тались стоять у входа. "О шейх Абд-ас-Самад, - спросил тогда эмир  Муса,
- что это за люди?" И шейх ответил: - "Это те, кого ищет повелитель пра-
воверных".
   И воины остановились и разбили палатки и сложили богатства, и не  ус-
пели они усесться, как царь чернокожих спустился  к  горе  и  подошел  к
войску. А он знал по-арабски и, подойдя к эмиру Мусе, приветствовал его,
и эмир возвратил ему приветствие и оказал ему почет.
   И царь чернокожих опросил эмира Мусу: "Вы - из людей или из джиннов?"
И эмир Муса ответил: "Что до нас, то мы - из людей, вы - так,  несомнен-
но, джинны, ибо вы уединились да этой горе, отдаленной от всех тварей, и
о