дить по острову, питаясь плодами, пили воду из каналов, и пробыли  там
до вечера. И мы увидели большое и высокое дерево и, взобравшись на него,
заснули на верхушке, и я поднялся на верхнюю  ветку.  Когда  же  настала
ночь и стемнело, пришел дракон и, осмотревшись направо и налево,  напра-
вился к тому дереву, на котором мы сидели, и шел до тех пор, пока не до-
шел до моего товарища; он проглотил его до плеч и обвился вокруг дерева,
и я слышал, как кости съеденного ломались в животе у  дракона,  а  потом
дракон проглотил его до конца, и я видел это своими глазами.
   После этого дракон слез с дерева и ушел своей дорогой, а я провел  на
дереве остаток ночи; когда же поднялся день и появился свет, я  сошел  с
дерева, подобный мертвому от сильного страха и испуга, и хотел броситься
в море и избавиться от земной жизни, но жизнь моя не показалась мне нич-
тожной, так как жизнь для нас дорога. И я привязал к ногам, поперек, ши-
рокий кусок дерева, и привязал еще один такой же - на левый бок и другой
такой же - на правый бок, и такой же я  привязал  на  живот,  и  другой,
длинный и широкий, я привязал себе на голову - поперек, как тот, который
был под ногами, и оказался я между этими кусками дерева, которые окружа-
ли меня со всех сторон. И я крепко обвязался и бросился на землю со все-
ми этими кусками дерева и лежал между ними, а они окружали  меня,  точно
комната. И когда настала ночь, пришел этот дракон, как обычно, и посмот-
рел на меня и направился ко мне, но не мог меня проглотить,  так  как  я
был в таком положении, окруженный со всех сторон кусками дерева.
   И дракон обошел вокруг меня, но не мог до меня добраться, а я это ви-
дел и был как мертвый от сильного страха и испуга, и дракон то  удалялся
от меня, то возвращался и делал это не переставая, но всякий раз, как он
хотел до меня добраться и проглотить меня, ему мешали куски дерева, при-
вязанные ко мне со всех сторон. И он делал так от заката солнца, пока не
взошла заря и не появился свет и не засияло солнце, и тогда он ушел сво-
ей дорогой в крайнем гневе и раздражении, а я протянул руку и отвязал от
себя эти куски дерева, - и я как бы побывал среди  мертвых  из-за  того,
что испытал от этого дракона.
   И я поднялся и стал ходить по острову и, дойдя до конца  его,  бросил
взгляд в сторону моря и увидел вдали корабль посреди волн. И  я  схватил
большую ветку дерева и стал махать ею в сторону ехавших, крича им; и они
увидели меня и сказали: "Нам обязательно следует посмотреть, что это та-
кое, может быть это человек". И они приблизились ко мне и, услышав,  что
я кричу им, подъехали и взяли меня к себе на корабль. Они стали расспра-
шивать меня, что со мной случилось, и я рассказал им обо  всем,  что  со
мной произошло, с начала до конца, и какие я вытерпел бедствия; и  купцы
крайне удивились этому, а потом они одели меня в свои одежды и  прикрыли
мою срамоту и подали мне кое-какую еду, и я ел, пока не насытился. И ме-
ня напоили холодной пресной водой, и мое сердце оживилось,  и  душа  моя
отдохнула, и охватил меня великий покой, и  оживил  меня  Аллах  великий
после смерти. И я прославил Аллаха великого за его  обильные  милости  и
возблагодарил его, и моя решимость окрепла после того, как я  был  убеж-
ден, что погибну, и мне показалось даже, что все, что со  мной  происхо-
дит, - сон.
   И мы продолжали ехать, и ветер был попутный, по воле Аллаха великого,
пока мы не приблизились к острову, называемому  ас-Салахита,  и  капитан
остановил корабль около этого острова..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Пятьсот сорок девятая ночь

   Когда же настала пятьсот сорок девятая ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что корабль, на  который  сел  Синдбад-мореход,
пристал к одному острову, и все купцы и путники сошли и вынесли свои то-
вары, чтобы продавать и покупать.
   "И хозяин корабля обратился ко мне, - говорил  Синдбад-мореход,  -  и
сказал мне: "Выслушай мои слова! Ты чужестранец и бедняк, и ты рассказы-
вал нам, что испытал многие ужасы. Я хочу быть тебе  полезным  и  помочь
тебе добраться до твоей страны, и ты будешь за меня молиться". -  "Хоро-
шо, - ответил я ему, - мои молитвы принадлежат тебе". - "Знай, -  сказал
капитан, - что с нами был один путешественник, которого мы  потеряли,  и
мы не знаем, жив он или умер, и не слышали о нем вестей. Я  хочу  отдать
тебе его тюки, чтобы ты их продавал на этом острове и хранил бы их, а мы
дадим тебе что-нибудь за твои труды и службу. А  то,  что  останется  из
них, мы возьмем и, вернувшись в город Багдад, спросим, где родные  этого
человека, и отдадим им остаток товаров и плату за то,  что  продано.  Не
желаешь ли ты принять их и выйти с ними на этот остров, чтобы их  прода-
вать, как продают купцы?" - "Слушаю и повинуюсь, о господин, тебе прису-
щи милости и благодеяния", - ответил я и пожелал капитану блага и побла-
годарил его; и тогда он велел носильщикам и матросам вынести  товары  на
остров и вручить их мне. И корабельный писец спросил  его:  "О  капитан,
что это за тюки выносят матросы и носильщики, и на имя  кого  из  купцов
мне их записывать?" - "Напиши на них имя Синдбада-морехода, который  был
с нами и потонул у острова, и к нам не пришло о нем вестей, - сказал ка-
питан. - Мы хотим, чтобы этот чужестранец их продал и принес за них пла-
ту; мы отдадим ему часть ее за его труды при продаже, а остальное мы по-
в