себе одежду и закричал великим криком. "О капитан,  в  чем  дело?"  -
спросили мы его; и он сказал: "Знайте, о мирные путники, что ветер  оси-
лил нас и согнал с пути посреди моря, и судьба бросила нас, из-за  нашей
злой доли, к горе мохнатых. А это люди, подобные обезьянам, и  никто  из
достигших этого места не спасся. И мое сердце чует, что мы все погибли".
   И не закончил еще капитан своих слов, как пришли к нам обезьяны и ок-
ружили корабль со всех сторон, и были они многочисленны, словно саранча,
и распространились на корабле и на суше. И  мы  боялись,  что,  если  мы
убьем одну из них, или ударим, или прогоним, они нас убьют  из-за  своей
крайней многочисленности (ведь  многочисленность  сильнее  доблести);  и
страшились мы, что они разграбят паше имущество и товары.  А  это  самые
гадкие звери, и на них волосы точно черный войлок, и вид их устрашает, и
никто не понимает их речи и ничего о них не знает. Они дичатся людей,  и
у них желтые глаза и черные лица; они малы ростом, и высота  каждого  из
них - четыре пяди.
   И обезьяны забрались на канаты и порвали их зубами  и  также  порвали
все канаты на корабле со всех сторон, и корабль накренился и  пристал  к
их горе; и когда корабль оказался у берега, обезьяны схватили всех  куп-
цов и путников и вышли на остров и взяли корабль со всем, что на нем бы-
ло, и ушли с ним своей дорогой, оставив нас на острове; и корабль скрыл-
ся от нас, и мы не знали, куда его увели.
   И мы остались на этом острове и питались его плодами, овощами и  яго-
дами и пили из рек, протекавших на нем, и  вдруг  показался  перед  нами
выстроенный дом, стоявший посреди острова. И мы  направились  к  нему  и
пошли в его сторону, - и вдруг оказалось,  что  это  дворец  с  крепкими
столбами и высокими стенами; его ворота с двумя створами были открыты, и
сделаны они были из черного дерева. И мы вошли в ворота этого  дворца  и
увидели обширное пространство, подобное широкому большому двору, и  вок-
руг этого двора было много высоких дверей, а посредине его стояла  высо-
кая большая скамья, подле которой находились сосуды для стряпни,  висев-
шие над жаровнями, а вокруг них лежало много костей. Но  мы  не  увидели
здесь никого и удивились этому до крайней степени. И мы посидели немного
во дворе этого дворца, а затем заснули и спали от зари до захода солнца;
и вдруг земля под нами задрожала, и мы услышали в воздухе гул, и вышло к
нам из дворца огромное существо, имевшее вид человека, который был  чер-
ного цвета и высокого роста и походил на громадную пальму. Его глаза бы-
ли подобны двум горящим головням, и у него были клыки, точно клыки каба-
на, и огромный рот, точно отверстие колодца, и губы, как губы  верблюда,
которые свешивались ему на грудь, и  два  уха,  точно  громадные  камни,
спускавшиеся ему на плечи, а когти на его руках были точно когти льва.
   И, увидев существо такого вида, мы исчезли из мира,  и  усилился  наш
страх, и увеличился наш испуг, и стали  мы  точно  мертвые  от  сильного
страха, горя и ужаса..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Пятьсот сорок седьмая ночь

   Когда же настала пятьсот сорок седьмая ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что, когда Синдбад-мореход и его товарищи  уви-
дели это существо с ужасным обликом, их охватил величайший страх  и  ис-
пуг. И когда этот человек ступил на землю, - говорил Синдбад, - он поси-
дел немного на скамье, а затем поднялся и подошел к нам. Он схватил меня
за руку, выбрав меня среди моих товарищей купцов, и поднял одной рукой с
земли и начал щупать и переворачивать, и я был у него в руке  точно  ма-
ленький кусочек.
   И человек ощупал меня, как мясник щупает убойную овцу, и увидел,  что
я ослаб от великой грусти и похудел из-за утомления и пути и на мне сов-
сем нет мяса, и выпустил меня из рук и взял другого из моих товарищей  и
стал его ворочать, как меня, и щупать, как меня щупал, - и тоже выпустил
его; и он не переставал нас щупать и переворачивать  одного  за  другим,
пока не дошел до капитана, на корабле которого мы плавали.
   А это был человек жирный, толстый, широкоплечий, обладавший  силой  и
мощью, и он понравился людоеду, и тот схватил его,  как  мясник  хватает
жертву, и бросил его на землю и поставил на его шею ногу и сломал ее.  И
потом он принес длинный вертел и вставил его капитану  в  зад,  так  что
вертел вышел у него из маковки, и зажег сильный огонь и повесил над  ним
этот вертел, на который был воткнут капитан, и до тех пор ворочал его на
угольях, пока его мясо не поспело. И он снял его с огня и положил  перед
собой и ровнял его, как человек разнимает цыпленка, и стал рвать его мя-
со ногтями и есть, и продолжал это до тех пор, пока не съел  мяса  и  не
обглодал костей, ничего не оставив. И человек этот бросил остатки костей
в уголь и затем, посидев немного, свалился и заснул  на  этой  скамье  и
стал храпеть, как храпит баран или прирезанная скотина, и спал до  утра,
а затем поднялся и ушел своей дорогой.
   И когда мы убедились, что он далеко, мы начали разговаривать  друг  с
другом и плакать о самих себе и сказали: "О, если бы мы утонули  в  море
или съели бы нас обезьяны! Это было бы лучше, чем жариться  на  угольях!
Клянемся Аллахом, такая смерть - смерть скверная, но что хочет  Аллах  -
то бывает! Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого,  великого!  Мы
у