х. А касательно твоих слов, что девушку сравнивают с юношей,  то  дело
обстоит не так; напротив, юношу сравнивают с девушкой и  говорят:  "Этот
юноша - точно девушка". Стихи же, которые ты приводил в  доказательство,
возникают от уклона природных свойств в этом отношении. Что же  касается
преступников из потомков Лота [438] и  непослушных  развратников,  которых
осудил в своей славной книге Аллах великий, не одобряя их отвратительных
действий, то Аллах великий сказал: "Познаете ли вы мужчин среди людей  и
оставите ли вы сотворенных для вас вашим господом  жен  ваших?  Нет,  вы
племя преступающее". Это те, кто сравнивают девушку с  юношей,  так  как
они погружены в разврат и непокорны и следуют своей душе  и  шайтану,  и
даже говорят, что женщина подходит для обоих дел сразу, и уклоняются  от
того, чтобы идти путем истины среди  людей,  как  сказал  старейшина  их
Абу-Новас:
   Она стройна, подобная мальчику,
   Годна и сыну Лота и бдуднику.
   А касательно того, что ты упомянул о красоте растущего пушка и  зеле-
неющих усов и о том, что юноша становится от них красивее и  прелестнее,
то, клянусь Аллахом, ты уклонился от пути и сказал неправильно, так  как
пушок изменяет красоту прелестей на дурное".
   И затем ода произнесла такие стихи:
   "Явился пушок на лице и отметил
   За тех, кто любил и обижен им был.
   Когда на лице его вижу я дым,
   Всегда его кудри как уголь черны,
   Когда вся бумага его уж черна,
   Как думаешь ты, где же место перу?
   И если другому его предпочтут,
   То только по глупости явной судьи".
   А окончив свои стихи, она сказала тому человеку: "Слава Аллаху  вели-
кому..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста двадцать третья ночь

   Когда же настала четыреста двадцать третья ночь, она сказала:  "Дошло
до мета, о счастливый царь, что женщина-увещательница, окончив свое сти-
хотворение, сказала тому человеку: "Слава  Аллаху  великому!  Как  может
быть от тебя скрыто, что совершенное наслаждение - в женщинах, и  вечное
и постоянное счастье бывает только с ними? И ведь Аллах -  слава  ему  и
величие! - обещал пророкам и святым в раю большеглазых гурий, и назначил
их в награду за праведные дела, а если бы знал Аллах великий, что  усла-
дительно пользоваться другим, он этим наградил бы праведников и  это  бы
им обещал. И сказал пророк: (да благословит его Аллах и  да  приветству-
ет!) "Любезны мне из благ вашей жизни три: женщины, благовония и прохла-
да глаз моих - молитва". И Аллах назначил юношей лишь слугами для проро-
ков и святых в раю, так как рай - обитель счастья и наслаждения,  а  оно
не бывает совершенно без услуг юношей. А употребление их не для услуг  -
это безумие и гибель, и как хороши слова того, кто сказал:
   Нуждается коль мужчина в муже, это беда,
   А склонные к вольным, те и сами свободны.
   Как много изящных, ночь проспав вблизи мальчика,
   Наутро окажутся торговцами грязью.
   Как разница велика меж ними и тем, кто спал
   С прекрасной, чей черный глаз чарует нас взором!
   Поднявшись, дает она ему благовония,
   Которыми весь их дом пропитан бывает"
   А потом она сказала: "О люди, вы вывели меня за пределы законов стыда
и среды благородных женщин и привели к неподобающему для мудрых  пустос-
ловию и непристойности. Но сердца свободных - могилы  тайн,  и  собрания
охраняются скромностью, а деяния судятся лишь по намерениям. Я  прощу  у
великого Аллаха прощения для себя и для вас и для всех мусульман,  -  он
ведь прощающий, всемилостивый!"
   И затем она умолкла и ничего не отвечала нам после этого, и мы  вышли
от нее, радуясь тому, что приобрели полезное в беседе с  нею,  и  жалея,
что с нею расстались.

   Рассказ ОБ АБУ-СУВЕИДЕ И СТАРУХЕ

   Рассказывают также, что Абу-Сувейд говорил: "Случилось, что мы с тол-
пою моих друзей вошли однажды в один сад,  чтобы  купить  там  кое-каких
плодов, и увидели в углу сада старуху с прекрасным лицом, но только  во-
лосы у нее на голове были белые, и она расчесывала их гребнем из  слоно-
вой кости. Мы стали около нее, и она не обратила на нас  внимания  и  не
прикрыла головы, и я сказал ей: "О старуха, если бы ты сделала свои  во-
лосы черными, ты была бы красивее девушки; что удерживает тебя  от  это-
го?"
   И старуха подняла ко мне голову..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.