Когда аль-Мамун увидел ее, он  изумился  ее  красоте  и  прелести,  и
Абу-Иса почувствовал боль в душе, и цвет его лица пожелгел и вид его из-
менился.
   "О Абу-Иса, сказал ему аль-Мамун, - твой вид  изменился".  И  Абу-Иса
ответил: "О повелитель правоверных,  это  по  причине  болезни,  которая
иногда на меня нападает". - "Знал ли ты эту невольницу раньше?" -  спро-
сил это халиф. И Абу-Иса ответил: "Да, о повелитель правоверных, и разве
бывает сокрыт месяц?" - "Как твое имя, девушка?" - спросила аль-Мамун. И
невольница ответила: "Мое имя Куррат-аль-Айя, о повелитель правоверных!"
- "Спой нам, о Куррат-аль-Айн", - сказал халиф. И девушка пропела  такие
два стиха:
   "Вот уехали все возлюбленные ночью,
   Они тронулись с паломниками под утро,
   Раскинули палатки славы вокруг шатров
   И завесились занавескою парчовой".
   "Твой дар от Аллаха! - сказал ей халиф. - Чьи это стихи?"  И  девушка
ответила: "Адбиля аль-Хузаи, а песня Зарзура-младшего".
   И посмотрел на нее Абу-Иса, и слезы стали душить его, и удивились ему
люди, бывшие в помещении, а девушка повернулась к аль-Мамуну и  сказала:
"О повелитель правоверных, позволишь мне переменить слова?" -  "Пой  что
хочешь", - отвечал ей халиф. И она затянула  напев  и  произнесла  такие
стихи:
   "Когда лишь угоден ты, и друг твой с тобою хорош
   Открыто - так тайно будь вернее еще в любви.
   И сплетников речь ты разъясни - не случается,
   Чтоб сплетник не захотел влюбленного разлучить.
   Сказали: "Когда влюбленный близок к любимому,
   Наскучит он, а когда далек он - любовь пройдет".
   Лечились по-всякому, но все же нездоровы мы,
   И все же жить в близости нам лучше, чем быть вдали.
   Но близость домов помочь не может совсем тогда,
   Когда твой возлюбленный не знает к тебе любви".
   А когда она окончила эти стихи, Абу-Иса сказал: "О повелитель  право-
верных..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста восемнадцатая ночь

   Когда же настала четыреста восемнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что, (когда Куррат-аль-Айн окончила эти  стихи,
Абу-Иса сказал: "О повелитель правоверных, выдав себя, мы находим отдых!
Позволишь ли ты мне ответить ей?" - "Да, говори ей что хочешь", -  отве-
тил халиф. И Абу-Иса удержал слезы глаз и произнес такие два стиха:
   "Я промолчал, не высказал любви я,
   И скрыл любовь от собственной души я.
   И если любовь в глазах моих увидят,
   То ведь луна светящая к ним близко".
   И взяла лютню Куррат-аль-Айн и затянула напев и пропела такие стихи:
   "Будь правдой все то, что утверждаешь,
   Надеждой бы ты не развлекался,
   И стоек перед девушкой бы не был,
   Что дивна по прелести и свойствам
   Но то, что теперь ты утверждаешь,
   Одних только уст слова - не больше".
   И когда Куррат-аль-Айн окончила эти стихи" Абу-Иса стал плакать,  ры-
дать, жаловаться и дрожать, и затем он поднял к ней голову  и,  испуская
вздохи, произнес такие стихи:
   "Одеждой скрыта плоть изнуренная,
   В душе моей забота упорная.
   Душа моя болезнью всегда больна,
   Глаза мои потоками слезы льют,
   И только лишь с разумным встречаюсь я,
   Тотчас меня за страсть бранит горько он.
   О господи, нет силы для этого!
   Пошли же смерть иль помощь мне скорую".
   Когда же Абу-Иса окончил эти стихи, Али ибн Хишам подскочил к его но-
ге и поцеловал ее и сказал: "О господин, внял Аллах твоей молитве и  ус-
лышал твои тайные речи, и согласен он на то, чтобы ты взял ее со всем ее
достоянием, редкостями и подарками, если нет у повелителя правоверных до
нее охоты. "Если бы у нас и была до нее охота, - сказал тогда аль-Мамун,
- мы бы, право, дали преимущество перед нами Абу-Исе и помогли бы ему  в
его стремлении".
   И потом аль-Мамун вышел и сел в Крылатую,  а  АбуИса  остался  сзади,
чтобы взять Куррат-аль-Айн. И он взял ее и уехал с нею в свое жилище,  и
грудь его расправилась.
   Посмотри же, каково благородство Али ибн Хишама!

   Рассказ ОБ АЛЬ-АМИНЕ И НЕВОЛЬНИЦЕ