И тогда ибн аль-Кариби сказал: "Тебе будет две трети, а мне треть!"
   И Масрур согласился на это  после  больших  колебаний,  а  затем  ибн
аль-Кариби вышел с ним, и,  придя  к  повелителю  правоверных,  он  при-
ветствовал его, как приветствуют халифов, и встал перед ним.  И  повели-
тель правоверных сказал ему: "Если ты меня не рассмешишь, я  ударю  тебя
этим мешком три раза". Тогда ибн аль-Кариби сказал про себя: "А что  мо-
жет быть от трех ударов этим мешком, если даже удары бича меня не терза-
ют?" (А он думал, что мешок пустой.)
   И затем он повел речи, которые могут рассмешить разгневанного, и стал
рассказывать всякие смешные вещи, но повелитель правоверных не засмеялся
и не улыбнулся. И тогда ибн аль-Кариби удивился и почувствовал  тоску  и
испугался, а повелитель правоверных сказал ему: "Теперь ты заслужил уда-
ры". И он взял мешок и ударил ибн аль-Кариби один раз (а  в  мешке  было
четыре голыша, и каждый голыш весил два ритля), и удар пришелся  ему  по
шее, и он закричал великим криком и вспомнил об условии, которое было  у
него с Масруром, и сказал: "Прости, о повелитель  правоверных!  Выслушай
от меня два слова". - "Говори, что пришло тебе на ум!" - молвил халиф. И
ибн аль-Кариби сказал: "Масрур поставил мне условие, и  я  сговорился  с
ним о том, что из милости, которая достанется мне от  повелителя  право-
верных, треть будет мне, а ему две трети, и он согласился на это  только
после больших стараний. И ты не наградил меня  ничем,  кроме  ударов,  и
этот удар - моя доля, а два остальных удара - его доля.  Я  уже  получил
свою долю, а он - вон он стоит, о повелитель правоверных, - дай ему  его
долю".
   И когда повелитель правоверных услышал его слова, он так  рассмеялся,
что упал навзничь, и, призвав Мансура, ударил его  один  раз,  и  Масрур
закричал и сказал: "О повелитель право верных,  довольно  с  меня  одной
трети, отдай ему две трети..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста первая ночь

   Когда же настала четыреста первая ночь, она сказала: "Дошло до  меня,
о счастливый царь, что Масрур сказал:  "О  повелитель  правоверных,  до-
вольно с меня одной трети, отдай ему две трети..."
   И халиф стал смеяться над ними и дал каждому по тысяче динаров, и они
ушли, радуясь тому, что пожаловал им халиф.

   Рассказ О БЛАГОЧЕСТИВОМ ЦАРЕВИЧЕ

   Рассказывают, что у повелителя правоверных Харуна ар-Рашида был  сын,
который достиг шестнадцати лет жизни, и жил  он  отвратившись  от  мира,
шествуя по пути постников и богомольцев. И он выходил на кладбище и  го-
ворил: "Вы владели миром, но не спасло это вас, и пришли вы  к  могилам.
О, если бы только я мог знать, что вы сказали и что было  вам  сказано!"
[415] И он плакал плачем испуганного и устрашенного я произносил слова то-
го, кто сказал:
   Пугают меня носилки всегда и вечно,
   И горько мне слышать плакальщиц рыданья.
   И случилось, что его отец проезжал мимо него торжественным выездом, и
его окружали везири и вельможи царства и обитатели  его  страны,  и  они
увидели сына повелителя правоверных, и на теле его был кафтан из шерсти,
а на голове плащ из шерсти, и одни люди  говорили  другим:  "Этот  юноша
опозорил повелителя правоверных среди царей. Если бы халиф пожурил  его,
он наверное отступился бы от того, чем он занят".
   И повелитель правоверных услышал их слова и заговорил об этом со сво-
им сыном и сказал: "О сынок, ты позоришь меня тем, что ты  делаешь".  Но
его сын посмотрел на него и ничего не ответил. А потом  он  взглянул  на
птицу, сидевшую на одной из бойниц дворца, и сказал: "О птица,  заклинаю
тебя тем, кто тебя сотворил, упадя на мою руку". И птица  опустилась  на
руку юноши. А потом он оказал ей: "Вернись на свое место!" И птица  вер-
нулась на место. "Упади на руку повелителя правоверных", - сказал ей ца-
ревич, но птица не захотела упасть на его руку. И  юноша  сказал  своему
отцу, повелителю правоверных: "Это ты опозорил меня среди друзей  Аллаха
своей любовью к здешнему миру, и я решил расстаться с тобой такой разлу-
кой, что вернусь к тебе только в последней жизни".
   И затем он спустился в Басру и работал там с рабочими, меся глину,  и
зарабатывал каждый день только дирхем и даник, и на даник он кормился, а
дирхем раздавал милостыней.
   Говорил Абу-Амир аль-Басри: "У меня в доме упала стена, и я вышел  на
стоянку рабочих, чтобы присмотреть человека, который  бы  поработал  для
меня. И мой взор упал на прекрасного юношу со светлым ликом, и я подошел
к нему и приветствовал его и сказал: "О любимый, хочешь ты работать?"  -
"Да", - ответил он. И я сказал: "Ступай со мной строить стену". А  юноша
молвил: "На условиях, которые я тебе поставлю". - "О любимый,  а  каковы
твои условия?" - спросил я. И юноша ответил: "Плата - дирхем и даник, и,
когда прокричит муэдзин, ты отпустишь меня помолиться  с  людьми".  И  я
сказал: "Хорошо". И взял его и пошел с ним в дом, и он работал  работой,
подобной которой я не видел. И я напомнил ему об  обеде.  И  он  сказал:
"