ет". И я понял, что он постится, а услышав призыв на молитву, он  ска-
зал мне: "Ты знаешь условие?" И я ответил: "Да".
   И тогда он распустил пояс и занялся омовением  и  совершил  омовение,
лучше которого я не видывал, а потом он вышел помолиться и  помолился  с
народом, а после этого вернулся к работе. Когда  же  раздался  призыв  к
предзакатной молитве, он омылся и пошел на молитву, а затем  вернулся  к
работе, и я сказал ему: "О любимый, кончилось время работы - рабочие ра-
ботают до предзакатной молитвы". Но он воскликнул:  "Слава  Аллаху!  Моя
работа до ночи". И не переставая работал до ночи.
   Я дал ему два дирхема, и, увидев их, он спросил: "Что это?" И я отве-
тил: "Это часть платы за твою старательную работу для меня!" Но он  бро-
сил мне дирхемы и сказал: "Я не хочу прибавки к тому, что было у словле-
но между нами".
   И я стал его соблазнять, но не мог осилить и дал ему дирхем  с  дани-
ком, и он ушел. Когда же настало утро, я рано пошел на  стоянку,  но  не
нашел его и спросил про него, и мне сказали: "Он приходит сюда только  в
субботу".
   И когда пришла следующая суббота, я отправился к этому месту и  нашел
его и сказал: "Во имя Аллаха! Пожалуй на работу!" А он молвил: "На усло-
виях, которые ты знаешь". - "Хорошо", - сказал я. И пошел с ним домой  и
встал и принялся смотреть на него, а он меня не видел. И он взял немного
глины и положил ее на стену, и вдруг камни стали ложиться друг на друга,
и я воскликнул: "Таковы друзья Аллаха!"
   И юноша проработал этот день, и сделал за день больше, чем прежде,  и
когда настала ночь, я дал ему его плату, и он взял ее и ушел.
   Когда же пришла третья суббота, я пошел на стоянку и не нашел  юноши,
и спросил про него, и мне сказали:
   "Он болен и лежит в палатке такой-то женщины".  А  эта  женщина  была
старуха, известная своей праведностью, и у нее была палатка из тростника
на кладбище. И я отправился к палатке и вошел туда, и вдруг вижу, он ле-
жит на земле и под ним ничего нет, и он положил голову на кирпич, и лицо
его сияет светом. И я приветствовал его, и он возвратил мне приветствие,
и тогда я сел у его изголовья, плача о том, что он молод годами и  чуже-
земец и получил поддержку, повинуясь своему господу.
   А потом я спросил его: "Есть у тебя в чем нужда?" И он ответил: "Да".
- "Какая?" - спросил я. И юноша сказал: "Когда настанет завтрашний день,
ты придешь ко мне на заре и найдешь меня мертвым; ты обмоешь меня и  вы-
роешь мне могилу, и не скажешь об этом никому, а  завернешь  ты  меня  в
этот кафтан, который на мне, но сначала распори его и поищи  в  кармане:
вынь то, что там есть, и храни это у себя, а когда ты помолишься обо мне
и похоронишь, отправляйся в Багдад и выследи, когда халиф Харун ар-Рашид
выйдет, и отдай ему то, что ты найдешь у меня в кармане, и  передай  ему
мой привет".
   И затем он произнес исповедание веры и восхвалил своего господа крас-
норечивейшими словами и произнес такие стихи:
   "Залог передай того, кончина к кому пришла;
   Его ар-Рашиду дай - награда ведь в этом.
   "Изгнанник, - скажи ему, - стремился увидеть вас,
   Хоть долго вдали он был, но шлет вам привет он.
   Вдали он не из вражды к тебе или скуки, нет!
   К Аллаху он ближе стал, целуя вам руку.
   Вдали от тебя, отец, теперь он лишь потому,
   Что чуждо душе его стремленье к мирскому".
   А после этого юноша принялся
   просить прощения у Аллаха..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста вторая ночь

   Когда же настала четыреста вторая ночь, она сказала: "Дошло до  меня,
о счастливый царь, что после этого юноша принялся просить прощения у Ал-
лаха и воссылать привет господину  благочестивых  и  прочитал  некоторые
стихи Корана, а потом произнес такие стихи:

   "О родитель мой, не дай счастью обмануть себя:
   Жизнь ведь кончится, а счастье прекратится.
   А когда узнаешь о людях ты, чей плох удел,
   То знай, что ты о них вопрошен будешь.
   А когда снесешь носилки ты на кладбище,
   То знай, снесут тебя потом за ними".
   Говорил Абу-Амир аль-Басри: "И когда юноша окончил свое  завещание  и
стихи, я ушел от него и отправился к себе домой. Когда же настало  утро,
я пошел к нему на заре и увидел, что он уже умер, - да будет милость Ал-
лаха над ним! И я обмыл его и распорол его карман  и  нашел  там  яхонт,
стоящий много тысяч динаров, и тогда я воскликнул про себя: "Клянусь Ал-
лахом, этот юноша был до крайности воздержан в этой жизни!" А потом, по-
хоронив его, я отправился в Багдад и пришел  ко  дворцу  халифа  и  стал
ждать выхода ар-Рашида. И когда он вышел и я встретил  его  на  какой-то
дороге, я отдал ему яхонт. И, увидав яхонт, ар-Рашид узнал его  и  упал,
п