евнухи, и вот я в таком положении".
   И после того как евнух приветствовал Унс-аль-Вуджуда  и  пожелал  ему
долгой жизни, он ввел его во  двор  дворца.  Унс-аль-Вуджуд  увидел  там
большой пруд, окруженный деревьями и кустами, и во дворе  были  птицы  в
серебряных клетках с золотыми дверцами, и клетки эти  были  повешены  на
ветвях, и птицы в них  щебетали,  прославляя  владыку  судящего.  И  Ун-
саль-Вуджуд подошел к первой птице и вгляделся в нее, и вдруг это оказа-
лась горлинка. И когда птица увидела юношу, она возвысила голос и сказа-
ла: "О благой!"
   И Унс-аль-Вуджуда покрыло беспамятство. А очнувшись от  беспамятства,
он стал испускать вздохи и произнес такие стихи:
   "Горлинка, безумна ль тоже ты, как я?
   Так спроси владыку и скажи: "Благой!"
   Если б знать, - твой возглас от восторга ли,
   Или же от страсти, что в душе живет?
   Ты поешь ли с горя, потеряв друзей,
   Иль забыта ими и болеешь ты?
   Или потеряла милых ты, как я?
   Ведь жестокость-признак, что была любовь
   Тех, кто вправду любит, охрани Аллах!
   Их я не забуду, хоть бы я истлел",
   А окончив свои стихи, он так  заплакал,  что  упал,  покрытый  беспа-
мятством, а опомнившись, он шел, пока не дошел до второй клетки,  и  там
он увидел вяхиря. И когда вяхирь увидел его, он проворковал: "О  вечный,
благодарю тебя!" И Унс-аль-Вуджуд стал испускать вздохи и произнес такие
стихи:
   "О вяхирь, что промолвил, воркуя, мне:
   "О вечный, благодарен я в горести!"
   Возможно, что Аллах своей милостью
   Сведет меня с любимым в пути моем.
   Бывал со мной медовых властитель уст,
   И страсть мою еще сильней делал он.
   И молвил я (а в сердце горел уже
   Огонь любви, и душу он жег мою,
   И токи слез как кровь лились из очей,
   И по щекам текли они струями):
   "Нет тварей здесь" не знающих горестей,
   Но все терпеть в беде моей буду я,
   Когда Аллах - клянусь его силою! -
   Сведет меня с владыками, в светлый день,
   Я все отдам, чтоб угостить любящих, -
   Обычай их тадсов, каков обычай мой,
   И выпущу из их темниц птичек я,
   И горести докину для радости!",
   А окончив свои стихи, он подошел к третьей клетке  и  нашел  там  со-
ловья. И соловей защебетал при виде юноши, и тот, услышав его,  произнес
такие стихи:
   "Мне нравится соловьиный голое, - так нежен оп,
   Как голос влюбленного, от страсти погибшего.
   О, сжальтесь над любящими! Сколько ночей они
   От страсти волнуются и горя и напастей,
   Как будто бы из любви великой сотворены, -
   Ни утра, ни сна им дет, от страсти и горести.
   Когда потерял я ум, влюбившись, прикован был
   К любимому страстью я, когда ж я прикован был,
   Ток слез полился, как цепь, и молвил я: "Цепи слез
   Длинней теперь сделались, и ими прикован я.
   Далеко они, и грусть все больше, и нет уже
   Сокровищ терпения; тоскою встревожен я.
   Коль будет рок справедлив и снова сведет меня
   С любимым, и вновь покров Аллаха покроет нас.
   Одежду свою сниму я, милый чтоб видеть мог,
   Как тело изнурено разлукой моей вдали".
   А окончив свои стихи, он подошел к четвертой клетке и  увидел  в  ней
соловья  другой  породы,  и  соловей  застонал  и  защебетал  при   вида
Унс-аль-Вуджуда, а тот, услышав его щебетанье, пролил слезы  и  произнес
такие стихи:
   "Соловья прекрасный голос на заре
   Любящих забыть заставит прелесть струп.
   На любовь Унс-аль-Вуджуд вам сетует
   И на страсть, что стерла след его совсем.
   Часто слышали мы песни, что могли
   От восторга сталь и камень размягчить,
   И под утро ветерок вам весть давал
   О садах, где расцвели уже цветы.
   И вдыхать и слышать рады были мы
   Ветерок и птичек пенье на заре.
   Но мы вспомнили покинувших друзей
   И пролили слез потоки, точно дождь.
   И в душе зарделись пламя и огонь,