И на пламя внутри меня? Но все это
   Я не выдам, - боюсь доносчиков злобных,
   Зубочистке подобна я ныне стала
   От разлуки и пламени и рыданий,
   Где любимый, чтоб глазом мог он увидеть,
   Что лишенным ума теперь я подобна?
   Заточили они меня не по праву
   В таком месте, что милому не добраться.
   Прошу солнце я тысячу пожеланий
   Передать, как взойдет оно или сядет,
   Дорогому, что лик луны затмевает
   Красотою, а тонкостью - ветку ивы"
   Если роза напомнит мне его щеки,
   "Нет, - скажу я, - коль не моя, не похожа".
   Его губы слюны ручей источают,
   И несет он в огне горящему влагу.
   Как забуду, когда он дух мой и сердце,
   Хворь, недуги несет, и врач, и любимый?"
   А когда спустился на землю мрак, ее страсть усилилась, и она вспомни-
ла о том, что прошло, и произнесла такие стихи:
   "Спустился на землю мрак, и боль взволновала страсть,
   Тоска растревожила во мне все страдания,
   Разлуки волнение в душе поселилось,
   И мысли повергнули меня в небытие опять.
   Любовью взволнована, тоской сожжена я вся,
   И слезы открыли тайну, мною сокрытую.
   И - нет положения, которое знала б я -
   Так кости тонки мои, больна и слаба я так.
   И сердца моего ад огнями горит давно,
   И зной его пламени мне печень терзает, жжет.
   Проститься я не имела власти с любимыми,
   Покинув их, о печаль моя и страдания!
   О нет, кто им передаст о том, что со мной теперь -
   Готова я выдержать все то, что начертано!
   Аллахом клянусь, в любви я век не забуду их,
   Ведь клятва людей любви есть клятва достойная!
   О ночь! - передай привет любимым ты от меня
   И, зная, свидетельствуй, что я не спала совсем!"
   Вот что было с аль-Вард-фи-ль-Акмам. Что же касается Унс-аль-Вуджуда,
то богомолец сказал ему: "Спустись в долину и принеси мне лыка с пальм".
И Унсаль-Вуджуд спустился и принес лыка. Богомолец взял лыко и  свил  из
него сеть, как для соломы, а потом сказал: "О Унс-аль-Вуджуд, в  глубине
долины есть кусты, которые растут и сохнут на корнях, - спустись туда  и
наполни эту сеть; завяжи ее и брось в море, а сам сядь на нее и  выезжай
на простор моря, - быть может, ты достигнешь своей  цели.  Тот,  кто  не
подвергает себя опасности, не достигнет того, к чему стремится".
   И Унс-аль-Вуджуд отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" А затем он  простился
с богомольцем и ушел от него и приступил к исполнению того, что он  при-
казал, испросив благословение старца.
   И Унс-аль-Вуджуд пошел в глубь долины и сделал так, как велел ему бо-
гомолец. А когда он доплыл на сети до середины моря, подул ветер и  пог-
нал его далеко, так что он скрылся из глаз богомольца. И он не  переста-
вая плыл по морской пучине, то поднимаемый одной волной,  то  опускаемый
другой, и видел, какие в море диковины и ужасы, пока  не  выбросили  его
судьбы через три дня к Горе лишившейся ребенка. И он вышел на сушу, точ-
но оглушенный цыпленок, страдая от голода и жажды, и увидал бегущие  по-
токи, и птиц, чирикающих на ветвях, и плодоносные деревья, росшие парами
и отдельно. И он поел плодов, и напился из потоков, и пошел  бродить,  и
увидел вдали что-то белое, и пошел по направлению  к  нему.  И,  подойдя
ближе, Унс-аль-Вуджуд увидел, что это дворец, неприступный  и  укреплен-
ный. И он подошел к воротам и увидел, что они заперты, и просидел  возле
них три дня, и, когда он сидел, вдруг ворота дворца открылись  и  оттуда
вышел евнух. И он увидел Унс-альВуджуда и спросил его: "Откуда ты и  что
тебя сюда привело?" И Унс-аль-Вуджуд ответил: "Я из Испахана. Я плыл  по
морю с товаром, и корабль, на котором я был, разбился, и волны выбросили
меня на этот остров". И евнух заплакал и обнял юношу и сказал: "Да прод-
лит Аллах твою жизнь, о лик любимых! Испахан - моя страна, и у меня  там
есть двоюродная сестра, которую я любил, когда был молод, и я сильно был
влюблен в нее. И на нас напали люди сильнее нас и захватили меня  вместе
с прочей добычей (а я был маленький) и оскопили меня, а потом меня  про-
дали в евнухи, и вот я в таком положении..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста семьдесят шестая ночь

   Когда же настала триста семьдесят шестая ночь, она сказала: "Дошло до
меня,  о  счастливый  царь,  что  евнух,   который   вышел   из   дворца
аль-Вард-фи-ль-Акмам, рассказал Унс-аль-Вуджуду обо всем, что  случилось
с ним, и сказал: "Люди, которые меня захватили, оскопили меня, и продали
в