шел. И тогда Унсаль-Вуджуд стал испускать вздохи и произнес такие сти-
хи:
   "Достигну каким путем того, что желаю я,
   И брошу заботы все и горе и тягости?
   Все страхи и ужасы седым меня сделали,
   И сердце и голова - седые в дни юности.
   Помощника не нашел себе я в любви моей
   И друга, чтоб облегчить тоску и труды мои.
   И сколько в любви моей боролся со страстью я,
   Но, мнится, судьба моя идет на меня теперь.
   О, сжальтесь над любящим, влюбленным, встревоженным,
   Покинутым, что разлуки чашу до дна испил!
   Огонь и в душе моей и в сердце погас уже,
   И разум мой похищен разлукой и горестью.
   И не было дня страшней, чем тот, когда я пришел
   В жилище их и увидел надпись на их дверях.
   Так плакал я, что вспоил я землю волнением,
   Но тайну свою сокрыл от ближних и дальних я.
   Молящийся, что в пещере скрылся, как будто бы
   Вкус страсти попробовал и ею был похищен, -
   Коль после всего того, что ныне я испытал,
   Достигну я цели, нет ни горя ни устали"
   А когда он окончил  свои  стихи,  дверь  пещеры  вдруг  открылась,  и
Унс-аль-Вуджуд услышал, кто-то говорит: "О милость!" И он вошел в  дверь
и приветствовал богомольца, и тот ответил на его приветствие и  спросил:
"Как твое имя?" - "Мое имя - Унс-аль-Вуджуд", - ответил юноша. И богомо-
лец опросил: "А почему ты пришел сюда?" И Унс-аль-Вуджуд  рассказал  ему
свою историю с начала до конца и поведал ему обо всем, что с ним  случи-
лось, и богомолец заплакал и сказал ему: "О Унсаль-Вуджуд,  я  провел  в
этом месте двадцать лет и не видел здесь никого  до  вчерашнего  дня,  а
вчера я услышал плач и шум, и, посмотрев в сторону звуков, я увидел мно-
жество людей и палатки, расставленные на берегу моря, и  люди  построили
корабль, и на него село несколько человек, и они поплыли по морю. А  по-
том корабль вернулся с некоторыми из тех, кто сел на него, и они сломали
корабль и ушли своей дорогой. И я думаю, что люди, которые уехали  морем
и не вернулись, и есть те, кого ты ищешь,  о  Унс-аль-Вуджуд.  И  забота
твоя тогда велика, и беспокойство тебе простительно. Но не найдется  лю-
бящего, который не испытал бы печалей".
   И затем богомолец произнес такие стихи:
   "Ты думал, Уис-аль-Вуджуд, что духом свободен я,
   А страсть и любовь меня то скрутит, то пустит вновь.
   Я страсть и любовь позвал давно уже, с малых лет,
   Когда я ребенком был, еще молоко сосал.
   Любовью я занят был срок долгий, узнал ее:
   Коль спросишь ты обо мне, так знает  меня  любовь.  И  выпил  я  чашу
страсти, горя и худобы,
   И стад как бы стертым я, так мягок я телом был.
   Имел прежде силу я, но стойкость ушла моя,
   И войско терпения разбито мечами глаз.
   Сближенья нельзя желать в любви без жестокости,
   Ведь крайности сходятся, ты знаешь, с начала дней,
   Свершила любовь свой суд над всеми влюбленными,
   Забвенье запретно нам, как ересь мятежная",
   А  окончив  говорить  свое   стихотворение,   богомолец   подошел   к
Унс-альВуджуду и обнял его..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста семьдесят пятая ночь

   Когда же настала триста семьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что богомолец, окончив говорить свое  стихотво-
рение, подошел к Унс-аль-Вуджуду и обнял его, и они так плакали, что го-
ры загудели от их плача. И плакали они до тех пор, пока не упали, покры-
тые беспамятством. А очнувшись, они дали друг другу обет  быть  братьями
ради Аллаха великого. И затем богомолец сказал Унс-аль-Вуджуду: "Сегодня
ночью я помолюсь и спрошу для тебя у Аллаха совета". И Унс-альВуджуд от-
вечал ему: "Внимание и повиновение!"
   Вот что было с Унс-аль-Вуджудом. Что же  касается  аль-Вард-фи-ль-Ак-
мам, то ее привезли к горе и привели во дворец, и, взглянув на него, она
увидала, как он устроен, и заплакала и сказала:  "Клянусь  Аллахом,  это
прекрасное место, но как недостает здесь любимого!"
   И она увидела на острове птиц и велела одному из  своих  приближенных
поставить силки и изловить нескольких, и всякий раз, как поймает, сажать
птиц в клетки во дворце, и слуга сделал так, как она велела.
   И аль-Вард-фи-ль-Акмам села у окна и стала вспоминать, что с ней слу-
чилось, и усилились ее любовь, страсть и волненье, и она пролила слезы и
сказала такое стихотворенье:
   "О, кому же посетую на любовь я,
   На разлуку о возлюбленным и печали