с-аль-Вуджуда великой любовью, и моему страху в  этом  деле  есть  две
причины. Первая - из-за меня самого, так как это моя дочь,  а  вторая  -
из-за султана, так как Унс-аль-Вуджуд-любимец султана,  и,  быть  может,
из-за этого произойдет великое дело. Каково твое мнение об этом?.."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста семьдесят третья ночь

   Когда же настала триста семьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что, когда везирь рассказал жене о  деле  своей
дочери и спросил ее: "Каково твое мнение об этом?" - она сказала: "Подо-
жди, пока я совершу молитву о совете" [394]. А потом она совершила молитву
в два раката, как установлено для молитвы о совете, и, окончив  молитву,
сказала своему мужу: "Посреди Моря Сокровищ есть гора, называемая  "Гора
лишившейся ребенка" (а причина, по которой ее так назвали, еще  придет),
и никто не может добраться до этой горы без труда. Устрой же там для па-
шей дочери жилище".
   И везирь сказал своей жене, что он построит на этой горе неприступный
дворец и в нем будет жить его дочь. И к  ней  будут  доставлять  припасы
ежегодно, из года в год, и поместят с ней людей, которые будут ее  разв-
лекать и служить ей. И потом он собрал плотников и строителей и  измери-
телей и послал их на ту гору, и они выстроили для  девушки  неприступную
крепость, - подобной ей не видали видящие.  А  затем  везирь  приготовил
припасы и верблюдов и вошел к своей дочери ночью  и  приказал  ей  соби-
раться в дорогу. И сердце ее почуяло разлуку. И когда  девушка  вышла  и
увидала людей в обличье путешественников, она заплакала сильным плачем и
стала писать на дверях, оповещая  Унс-аль-Вуджуда,  какое  она  испытала
волнение, - от него дыбом встают волосы на коже и тают крепкие  камни  и
текут слезы. А написала она такие стихи:
   "Аллахом прошу, о дом, любимый когда пройдет,
   Под утро, приветствуя словами влюбленных,
   Привет передай от нас ему благовонный ты,
   Теперь ведь не знаем мы, где вечером будем,
   Не знаю, куда сейчас меня увезти хотят, -
   Со мною уехали поспешно, украдкой,
   Во мраке ночном и птицы, сидя в ветвях густых,
   Оплакивали меня и горько стенали.
   И молвил язык судьбы за них: "О погибель нам,
   Когда разлучили вдруг влюбленных и верных".
   Увидев, что чаша дали снова наполнена
   И чистым питье ее рок пить заставляет,
   К нему подмешала я терпенье прекрасное,
   Но вас мае терпение забыть не поможет",
   А окончив свои стихи, она села и поехала вместе со своими людьми, пе-
ресекая степи, пустыни, равнины и кручи, пока не достигла Моря Сокровищ.
И разбили палатки на берегу моря и построили  для  девушки  большой  ко-
рабль, и посадили ее туда вместе с ее женщинами. И везирь приказал, что-
бы, после того как они достигнут горы и отведут девушку и ее  женщин  во
дворец, люди возвратились бы на корабле назад, а сойдя с корабля, слома-
ли бы его. И они уехали и сделали все, что приказал везирь, и вернулись,
плача о том, что случилось.
   Вот что было с ними. Что же касается Унс-аль-Вуджуда, то он  поднялся
после сна и совершил утреннюю молитву, а затем сел на коня и  отправился
служить султану. И, как всегда, он проезжал мимо ворот везиря,  надеясь,
что, может быть, увидит кого-нибудь из приближенных везиря,  которых  он
обычно встречал, и посмотрел на ворота и увидал,  что  на  них  написано
стихотворение, ранее упомянутое.
   И когда Унс-аль-Вуджуд увидел это стихотворение, мир исчез для  него,
и огонь загорелся в его груди, и он возвратился к себе домой, и не стало
для него покоя, и его охватило нетерпение, и он тревожился и волновался,
пока не пришла ночь. И Унс-аль-Вуджуд никому ничего не сказал и, переря-
дившись, вышел в темноту ночи и блуждал без дороги, не зная куда идет. И
он шел всю ночь и следующий день, пока не усилился жар солнца и не запы-
лали горы, и не почувствовал он сильную жажду. И увидел он дерево, и за-
метил подле него ручей с текучей водой, и направился к этому  дереву,  и
сел на берегу ручья. И он хотел напиться, но вода не имела вкуса у  него
во рту, и цвет его лица изменился, и оно пожелтело, и ноги его  распухли
от ходьбы и утомления, и он горько заплакал и пролил  слезы  и  произнес
такие стихи:
   "Опьянен к любимым страстью любящий,
   Чем сильней влюблен, приятней тем ему.
   И блуждает от любви и бродит он,
   Не нужна ему ни пища, ни приют.
   Как же будет жизнь приятна любящим,
   Что покинули любимых, я дивлюсь?
   Я ведь таю, когда страсть во мне горит,
   И текут обильно слезы по щекам.
   Их увижу ль, иль увижу в стане их
   Человека, что излечит сердце мне?"