Мне бы лучше среди людей не родиться!
   О глаза, что украшены дивно веком!
   Точно луки, - в меня они мечут стрелы".
   И когда это письмо попало в руки халифа аль-Мамуна, он облачил  деву-
шек в роскошные одежды, дал им шестьдесят тысяч динаров и  послал  их  к
господину. И они прибыли к нему, и он им обрадовался до  крайних  преде-
лов, больше чем деньгам, которые пришли с ними. И жил с ними наилучшей и
приятнейшей жизнью, пока не пришла к ним Разрушительница  наслаждений  и
Разлучительница собраний.

   Повесть О ХАРУНЕ АР-РАШИДЕ И НЕВОЛЬНИЦЕ

   Рассказывают также, что халиф, повелитель правоверных Харун ар-Рашид,
испытывал в какую-то ночь сильное беспокойство и  впал  в  великое  раз-
думье. И он поднялся с ложа и стал ходить по своему дворцу, и  дошел  до
одной комнаты с занавеской и поднял эту занавеску и увидел на возвышении
ложе, а на ложе что-то черное, похожее на спящего человека, и справа  от
него была свеча и слева свеча. И халиф смотрел на  это  и  удивлялся.  И
вдруг увидел он бутыль, наполненную старым ликом, и чашу рядом с ней,  и
когда повелитель правоверных увидал это, он изумился и сказал про  себя:
"Бывает разве такое убранство у подобных  этому  черному?"  И  затем  он
приблизился к ложу и увидал на нем  спящую  женщину,  которая  закрылась
своими волосами. И халиф открыл ее лицо и увидел, что она точно  луна  в
ночь ее полноты. И тогда халиф наполнил чашу вином и выпил его  За  розы
щек женщины, и душа его склонилась к ней, и он поцеловал пятнышко,  быв-
шее у нее на лице. И женщина пробудилась от сна и сказала: "Друг Аллаха,
что случилось здесь, скажи?" И халиф ответил:  "Это  гость  стучится,  в
стая к вам пришедший, чтобы до зари вы приняли его". И девушка  молвила:
"Хорошо, и зренье мое и слух - твои!" А затем она подала вино, и они вы-
пили вместе, и девушка взяла лютню и настроила ее и прошлась по  струнам
на двадцать один лад, и, вернувшись к первому  ладу,  затянула  напев  и
произнесла такие стихи:
   "Любви говорит язык в душе моей за тебя,
   И всем сообщает он, что я влюблена в тебя.
   Свидетель у меня есть, недуг изъясняет мой,
   И раненая душа трепещет, покинув нас.
   Любви не скрываю я, меня изнуряющее,
   И страсть моя все сильней, и слезы мои бегут.
   А прежде, чем полюбить тебя, любви я не ведала,
   Но быстро Аллаха суд созданья его найдет".
   А окончив это стихотворение, девушка сказала: "Я обижена,  о  повели-
тель правоверных..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста тридцать девятая ночь

   Когда же настала триста тридцать девятая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что девушка сказала: "Я обижена,  о  повелитель
правоверных!" И халиф спросил: "А почему, и кто тебя обидел?" И  девушка
ответила: "Твой сын уже давно купил меня за десять тысяч динаров и хотел
подарить меня тебе, но дочь твоего дяди послала ему упомянутые деньги  и
велела ему запереть меня от тебя в этой комнате". - "Пожелай от меня че-
го-нибудь", - сказал халиф. И невольница ответила: "Я  желаю,  чтобы  ты
был у меня завтра вечером". - "Если захочет Аллах", - молвил халиф и ос-
тавил ее и ушел. А когда наступило утро, он отправился в  свою  приемную
залу и послал за Абу-Новасом [375], но не нашел его, и тогда он послал од-
ного царедворца спросить о нем. И царедворец увидел, что он  задержан  в
винной лавке в обеспечение за тысячу дирхемов, которые  он  истратил  на
кого-то из безбородых. И царедворец спросил Абу-Новаса, что с ним, и тот
рассказал ему свою историю и поведал о том, что произошло у него с  без-
бородым красавцем, на которого он истратил эту тысячу дирхемов.  "Покажи
мне его, - сказал царедворец, - и если он этого заслуживает, то ты  про-
щен". - "Подожди, и ты сейчас его увидишь", - отвечал Абу-Новас. И в  то
время как они разговаривали, этот безбородый вдруг явился и вошел к ним.
И на нем была белая одежда, а под ней красная одежда, а под  ней  черная
одежда, и, когда Абу-Новас увидел его, он стал испускать вздохи и произ-
нес такие стихи:
   "Явился он ко мне в рубашке белой,
   Его зрачки и веки были томны.
   И я сказал: "Вошел ты без привета,
   А я одним приветом был доволен,
   Благословен одевший тебе щеки
   Румянцем - все творит он, что желает!"
   Он молвил: "Споры брось ты, - ведь господь мой
   Творит невиданное бесконечно.
   Моя одежда, как мой лик и счастье:
   То бело, и то бело, и то бело".
   И когда безбородый услышал эти стихи, он снял белую одежду с красной,
и, увидав ее, Абу-Новас выказал большое удивление и сказал такие стихи: